Смута - Ник Перумов

В общем, желающих воспользоваться обещанным прощением не нашлось.

И отряд двинулся дальше.

Даша Коршунова только вздохнула да покачала головой.

Очень много всего происходило в эти летние дни по всей Руси великой, и лишь стремительный ангел Господень мог бы всякий раз оказаться в нужном месте и в нужное время.

Только такой ангел мог оказаться на заполненной людьми Соборной площади Кремля, где с Красного крыльца обращался к народу государь; рядом стояли его сыновья, цесаревич Николай, великий князь Михаил, и всё остальное семейство; и только такой ангел, всевидящий, почти всезнающий, для кого, конечно, открыты были души и судьбы всякого на этой площади — он заметил бы там множество героев этой истории.

Заметил бы немолодого бородача и совсем молодого курносого парня в красноармейской форме, на которую сейчас никто не обращал внимания; заметил бы солдат и офицеров корниловской дивизии, заметил бы графа Келлера, заметил бы самого Лавра Корнилова, заметил бы Кутепова и Алексеева, Деникина и Улагая; и конечно, он заметил бы бледную печальную Татиану Николаевну, великую княжну, внучку Государя, что смотрела лишь себе под ноги да пряталась за сестёр; а потом, едва шевельнув крылиями, посланец Божий оказался бы над пыхтящим бронепоездом, возглавлявшем длинную череду воинских эшелонов, устремлявшихся на север, к угрюмой имперской столице, глянул на отроков с оружием, сгрудившейся на передней площадке бронепоезда, несмотря ни на какие приказы, потому что внутри жарко и душно, а здесь ветерок; а ещё потом, едва шевельнув белоснежным пером, пронёсся бы над некогда нарядным и зелёным городком Гатчино, где пустыми закопчёнными окнами, точно зловещий мертвец, пялится на окрестности бывший императорский дворец; а в наполовину заколоченной даче жмутся в углу и шепчутся две девушки — одна стройная, с длинной косой, другая круглолицая, с косой ещё длиннее и пышнее, а рядом на полу разложены два маузера, обоймы и патроны к ним; а чуть дальше на север, в самом сердце города, в здании, успевшем снискать жуткую славу, быстро сбрасывает какие-то пачки и свёртки в чёрный кожаный саквояж молодой ещё человек со впалыми щеками и короткой щёточкой чёрных усов под носом; коридоры уже почти опустели, все, кто смогли, сбежали, попрятались…

А ещё увидел бы ангел скопление военных кораблей на рейде Кронштадта, линкоры, броненосцы, крейсера, эсминцы — казалось, вот-вот раскрутятся турбины, провернутся винты и эскадра, дымя трубами, двинется прочь, но пока она ещё здесь, пока ещё здесь…

Интерлюдия 5

Ленинград, 1972. Поздняя осень и начало зимы

После беседы с «полковником Петровым» время, казалось, ускорилось десятикратно. Профессор передавал какие-то свои архивы ученикам. Мария Владимировна собирала вещи, и всё это делалось так, чтобы внешне ничего бы не изменилось.

Игорёк с Юлькой всё так же ходили в школу. Онуфриевы-старшие — на работу. Все стояли в очередях, добывали продукты, хотя теперь Мария Владимировна несколько чаще, чем раньше, ходила на Сытный рынок, где продавалось безумно дорогое, по мнению Юльки, мясо за десять рублей килограмм.

— Нечего теперь экономить, — только и шепнула ей Игорькова бабушка.

В назначенный срок появился и сам Петров. Принёс устрашающего вида бумагу, где утверждалось, что «установка, выполненная по предложенной схеме, не является работоспособной».

Миша, Стас и Паша дружно возмутились, подхватили полковника под белы рученьки, усадили на почётное место, после чего с видом жрецов тайного культа принялись нажимать кнопки и перекидывать тумблеры.

Установка загудела.

Поползли ленты самописцев, качнулись стрелки, на экранах осциллографов заметались причудливые фигуры Лиссажу.

— И что? — скептически осведомился Петров.

— Гоните ваших «экспертов» поганой метлой, — сердито заявил Николай Михайлович. — Если они не способны понять разницу между принципиальной схемой и разводкой непосредственного устройства!.. На овощебазу таких знатоков. Или в совхоз имени Ленсовета. На ударную, так сказать, трудовую вахту!..

— Профессор, ваш сарказм неподражаем. Но не могли бы вы…

— Полковник Петров, или как вас там! Вы что, не поняли главного?! Главного, вот здесь показываемого?! — Николай Михайлович несколько раз ткнул в бумаги. — Ради чего всё это затевалось?! Ради самофокурирующегося пучка!.. Вы понимаете, что такое самофокусирующийся пучок и какую роль могут сыграть такого рода установки в борьбе с перспективными противокорабельными ракетами потенциального противника или при отражении его массированного ракетно-ядерного удара?!

Кажется, Петрова проняло.

— Тише, тише, Николай Михайлович!..

— Что «тише», ну что «тише»?! Я что писал в отчёте?! Что необходим переход к разработке перспективной установки, мобильного устройства, в крайнем случае, для противоракетной обороны столицы!..

— Но почему же наши эксперты…

— А почему ваши «эксперты», — ядовито осведомился профессор, — зарубили отличный проект «Волга», хотя он продемонстрировал весьма многообещающую эффективность на лабораторном стенде?.. Я вам скажу, почему. Потому что гораздо привычнее и удобнее идти по пути создания противоракет, несмотря на все ограничения, налагаемые законами классической физики на такие системы. А тут…

— Достаточно, товарищ Онуфриев, достаточно!..

— А вы мне рот не затыкайте! Так и знайте, я вновь буду вынужден обратиться в ЦК. И в Политбюро. И в наркомат… то есть в Минсредмаш! Я этого так не оставлю! Это же натуральное вредительство и подрыв обороноспособности нашей страны! И вам бы, гражданин полковник, разобраться, нет ли у этих горе-экспертов родственников за границей, особенно из числа так называемых перемещённых лиц, сотрудничавших с немецко-фашистскими оккупантами!.. И, будьте уверены, этот момент я в своём письме отражу также!.. В полной мере отражу!

Несчастный Петров совсем стушевался. Профессор наседал на него, словно коршун на голубя.

— Вы меня шантажируете! — продолжал бушевать Николай Михайлович. — Я требую независимой экспертизы и конкурентных испытаний!.. О, я догадываюсь, догадываюсь, чьи это интриги! Теплофизики, да? Академик — в кавычках! — Аб…

— Всё, всё, довольно! — прямо-таки завопил несчастный Петров, вскидывая руки. — Успокойтесь, Николай Михайлович, прошу вас. Никто вас ни в чём не обвиня…

— Как это «не обвиняет», когда вы прямым текстом именно что обвинили меня в подтасовке научных результатов и подаче заведомо ложных сведений!.. Пусть эти эксперты явятся сюда! Я им докажу!.. если, конечно, они в состоянии отличить функцию…

— Я вам верю! Верю! — Петров в изнеможении затряс взнесёнными дланями. — Довольно, товарищ Онуфриев! Возможно, наши эксперты… были недостаточно беспристрастны…

— Давно бы так, — проворчал профессор. — Ну, так и что дальше?

— Дальше у нас Сергей Никаноров, его загадочное исчезновение, — с изрядным облегчением и весьма поспешно выпалил полковник. — Вы обещали помощь…

— Обещал. И я своё слово держу. Мы с ребятами провели, так сказать, мозговой штурм. Я бы на вашем месте проверил следующие места: северный берег Ладоги, Водлозеро и треугольник густых лесов между Тихвином, Неболчами и Анциферовым.

— Вот как?