Странник - Питер Ньюман

Порождение Нелюди говорит тихо, его слова доплывают до командира. Только тот не слушает и заносит копье.

Рыцари все понимают и окружают несуществ.

Встревоженные резким нападением полуживые слуги Нелюди поднимают вой и сбрасывают мантии, обнажая безумно искаженные экстремальной хирургией тела с пересаженными и оживленными мертвыми конечностями, переработанными родными частями тел, измененными суставами, заново наращенными мышцами. Такие доработки Нелюдь дарует за службу.

Командир крепче сжимает копье и орошает их всех жидким пламенем.

Полуживые воют от боли, яростно размахивая пылающими конечностями в попытках их отбросить, и стараются пробиться ближе к командиру. Прежде чем им удается достать до цели, рыцари выступают вперед, сужая круг, и разрубают молотящие по воздуху придатки. Когда воины отшагивают, с копья командира разливаются сгустки огня. Между залпами рыцари снова сближаются, отсекая от противников очередной слой плоти, точно снимая шелуху с луковицы. Все это время их мечи еле слышно стенают, прорываясь сквозь полыхающие тела.

Когда последние Полуживые прислужники Нелюди падают замертво, рыцари обходят тела убитых, убеждаясь, что ни в одной их части действительно не осталось жизни.

Затем они останавливаются, впадая в размышления, пока снова не слышат доносящийся с севера шепот Злости, волнующий, заставляющий двинуться в путь.

Вскоре Лоскутник обнаружит резню, и начнется война. Невзирая на голос инстинкта, командир не возражает.

Через подземелье Вердигриса проходят двое мужчин. У одного из них зеленые глаза, он несет ноющего младенца, другой вооружен пистолетом и тащит вперед козу.

– Джо? – тихо говорит первый.

– А?

– Что-то не так.

– Ну да, нынче все не так, – Джо хмыкает. – Или ты говоришь о чем-то конкретном?

– Мы сейчас уже должны были быть у северного прохода.

– Не, я просто проявляю излишнюю осторожность, мы идем другой дорогой.

Зеленоглазый мрачнеет, и малыш смеется как старик, отвлекая его внимание.

– Да, тебе это нравится, правда, кроха?

– Вред, ты знаешь, что он ни слова, что ты сказал, не понимает? Это же младенец.

Зеленоглазый останавливается.

– Ты идешь не к северному проходу.

Джо оглядывается через плечо, гневно выплевывая слова.

– Сказал же, мы просто идем по другой дороге, сделаем небольшой крюк, зато здесь безопаснее.

– Да, сказал, только это ложь.

Наступает неловкий, напряженный момент. Джо касается пальцами рукояти пистолета.

– Это нам чем-то помешает, Безвред?

– Посмотрим по обстоятельствам, – мягко отвечает Вред. – Так куда мы идем?

– Мы идем сколачивать состояние! – Зубы Джо сверкают в свете факела. – Нам на рынок. Я уже все продумал.

– Правда?

– Ага, меня там подельник ждет, мой старый друг. Он собирается перепродать для нас мелкого засранца, и мы все разбогатеем. Он даже пообещал еще слегка доплатить за «зверюгу». – Для пущей выразительности Джо дергает за поводок. – Я только поэтому ее еще не отвязал, проклятая тварь все время пытается уйти не в ту сторону.

Вред шепчет слова, что падают легко, будто перышки, едва за пределом слышимости. Малыш вытягивается, пытаясь достать до источника звука.

– Это что было?

– Ничего. А я тебе зачем понадобился?

– Честно говоря, – отвечает Джо, – Жесть мне сказала взять тебя с собой, только поэтому.

– Ей это не понравится.

– Ну да, и ровно поэтому мы ей ничего и не скажем.

– Я не уверен, что это мне нравится.

– Сейчас поздновато совесть в себе выискивать. Помнишь парня, которого ты кинул, как там его звали, Несс? Нейт? Короче, что с ним стало? Его уже лет сто никто не видел.

Вред отводит взгляд, сглатывает, мягкий свет его глаз меркнет. Малыш брыкается, раздраженный нехваткой свободы.

– Я, в общем, уверен, что Жестокая Судьба не рада будет узнать об этом или о других услугах, которые ты втайне оказываешь…

– Ладно, – с надломом в голосе отвечает его товарищ.

– Ладно?

– Я помогу. И никому ничего не скажу.

– Разумно. И не переживай, денег будет много, на всех хватит. Получишь свою долю, а деньги – лучшее противоядие от чувства вины, что я знаю.

Они продолжают идти, пока в свете факела не появляется провалившийся потолок, разрезающий путь надвое. Джо наматывает поводок вокруг запястья, утягивая голову козы вниз, а сам горбится, чтобы продолжить путь.

В порыве эмоций Вред швыряет свой факел в лицо Джо и убегает. За спиной он слышит глухой звук удара и ругань. Недовольный младенец извивается у него на руках.

Вред отваживается оглянуться.

Джо разворачивается с пистолетом в руке, выискивая позицию для выстрела, но вокруг его другой руки все еще обвязан поводок, сцепляющий его с козой. Та в поворотах не заинтересована и сильно тянет поводок на себя, мешая Джо прицелиться. Он пытается удержать равновесие, утянуть пленницу за собой. Коза тянет второй раз, и невысокий человек падает с поджатыми под себя ногами и вновь ругается, ударившись об землю.

Оружие стреляет, громко и без толку.

Коза удирает куда подальше.

Джо и малыш орут.

Вред бежит.

Луны-близнецы его зеленых глаз мягко сияют, но их свет слишком слаб, чтобы прорезать темноту. Вред пытается удержать ребенка, не в силах утихомирить его на бегу, пока он бьется руками и плечами о невидимые шероховатые стены, которые при каждом столкновении отбрасывают его от одной стороны прохода к другой. Издали доносятся звуки борьбы и погони, сопровождаемые руганью.

Преследование протекает медленно, оба участника находят путь с большими усилиями, оба отчаянно пытаются ускориться.

Вред добирается до знакомой двери. Он быстро кладет ребенка на пол и изо всех сил пытается ее открыть. Когда Вред подбирает сверток с не желающим двигаться дальше малышом, крохотные руки и ноги яростно молотят ему по животу. Из дверного проема льется бледный свет, переливающийся на спине младенца. Вред оборачивается и видит на полу кровь, ею залита вся нижняя четверть двери. Детский плач запинается, перерастает в дрожащий смех.

Его соратники, оставшиеся в зале, напряженно столпились вокруг чего-то, их голоса тихи и отчаянны. Появление Вреда наводит на них страх, но перепуганные взгляды моментально сменяются обвиняющими, заставляя его оцепенеть.

– Что произошло? – спрашивает Вред. В горле у него пересохло.

Люди расступаются перед ним, позволяя увидеть Тину. Крысолюдка выглядит бледной, она ранена и разгневана. Ей наложили свежую перевязку на ногу, но на бинтах уже выступили кровавые подтеки.