Хранитель ключей - Воль

Яра не привыкла к таким долгим прогулкам. Уже у входа в лес она опустилась на землю в бессилии. Она привыкла уже к темноте, уже не боялась черни и осязаемой пустоте, но сейчас… она находилась в лесу. Мать не знает, где она и что с ней. Не сдержалась. Ушла. И возможно помрёт прямо под этим деревом, ведь некому рассказать о ключах, а ключа больше нет – бесполезна. И как же её испугал треск.

– Медведь? Волк? – шепнула про себя, поднимаясь. Громко взвизгнула, когда чья-та ладонь опустилась на её плечо. – Кто ты? Ты? Решила прощения просить? Ах-ах, – выдохнула с пренебрежением и отвращением.

– Нет, чая тёплого принесла. Хочешь? – это был голос няньки, которую Яра ненавидела больше той лицемерной незнакомки.

– Проваливай! Катись! Вы уже всё получили. Что вы ещё хотите от меня? – топтала землю, отмахивалась. Несносная гордыня, не умение думать трезво – девочка с ключом действительно была опасна для окружающих. И если разозлить подобную с активированным ключом, можно было устраивать братские могилы, в этом Алёна уже не сомневалась, глядя в ярые глаза подростка в пелене.

– Ты так просто сдашься?

– Что? – Яра сбросила руку и пошла туда, куда вели ноги, падала, спотыкаясь за корни, выступы, пни и сучки. За ней шла Алёна в человеческой форме.

– Неужели ты больше не желаешь увидеть солнце? А как же лицо матери? – но был ли смысл в этих добрых целях, не предполагающие власть, статус и внимание? Яре было это не интересно.

– А какой прок, если я не имею права к ней заявиться?

– Ты бы нашла выход, если бы любила её.

– Что? – ещё больше возмущения. Яра ещё более резко обернулась и уставилась пустыми глазами на понимающую Алёну. – Да как ты смеешь?..

– Знаешь, ты ещё больше лицемерна, поэтому и струсила перед моим боссом. Ты хотела быть звездой, даже к Олимпиаде готовилась, считала, что Всероссийский чемпионат в кармане. Ключ – шанс стать знаменитой, ты ведь так думала? Вот и совершала благие дела.

– Хватит! – девушка закричала и закрыла уши ладонями.

– Все в мире эгоисты. И ты, и я, и она! – Алёна сократила шаги и дыхнула прямо в ухо подростка. – Это нормально. И всех хотят получить от ситуации всё – ты славу и зрение, а я… да я бы сожгла ключи и жила бы счастливо бухгалтером даже в ТСЖ, – ладони девочки опускались. Её мощная эгоистичная защита лопалась, делая её обнажённой для правды и психологии. – Но не могу. Мне стало жалко Настю. Несмотря на амбиции, она молчала шесть лет. Яра, – печально улыбнулась женщина и спокойным мягким тоном подвела к важной части монолога, – люди очень завистливы. Увидят тебя летающую, тоже захотят. До убийства недалеко. Недавно миллиардер погиб. Убили. Всю семью изничтожили. Деньги украли. И всё один человек. Ключник. Так что подумай, что для тебя будет лучше: остаться в темноте или каждый день дрожать? – женщина вложила термос в вспотевшие ладони девочки и попросила подумать всё тщательно, пока Алёна будет её оберегать.

***

Алёна застала Анастасию в новом обмундировании. Она взглянула на неё с удивлением, но ничего не сказала: рядом находилась Яра. Подросток молчал, опустив голову, не зная, что будет далее.

Увидев вернувшихся из леса, Анастасия сначала вытащила первый ключ, с брони тут же исчезли синие полосы, означавшие воду, а после – второй. Коричневая защита также собралась в активатор. Алёна застыла в нескрываемом изумлении.

– Значит, можно даже так? – спросила она. Девушка кивнула и пошла складывать ключи в футляры. – Ну что, Яра, подумала?

– А можно ещё?

– Нет, – отрезала Анастасия.

– Какой процент того, что я умру?

– Как и всегда, пятьдесят на пятьдесят, – девушка переставила сундук на землю и стала складывать столик.

– Ты разрешишь мне видеть?

– Только во время работы.

– А помимо?

– Нет! Также тебе придётся учиться, и языкам, и наукам, и жить слепой.

– Я не слепая!

– Тешь себя надеждой. Советую беречь здоровье, может, появится шанс на пересадку роговицы.

– Прости её, она не понимает людей и их чувства, – суетилась добродушно Алёна, с неловкостью смотря на собирающую вещи девушку. – Такой вот получилась.

– Как ты работала всё это время? Она же настоящая стерва.

– Она платит хорошо, – женщина улыбнулась в самое хмурое лицо, которое ещё не замечала у Анастасии. – Да и заскучать не даёт.

– Пошлите отсюда, – приказала Анастасии и повела всех к джипу.

Они возвращались в Хабаровск без происшествий. Мелькали виды: поля, леса, сёла, городишки, снова леса, поля, горы, реки. Бескрайний мир, живой, ямы на дорогах. Солнце уже отдавало оранжевым.

– Нужно разбудить её через полчаса, – посмотрела на задние сидения, на котором развалился уставший подросток. Он сопел и видел сны, пока постепенно включалась техника.

– Хорошо, – сказал водитель и посмотрел на секунду вновь стучащие клавиши. – Значит, трансформером заделалась?

– Сама удивлена. Ключи можно комбинировать.

– Вполне логично.

– Теперь понимаю, почему мы иногда туда приезжаем. Заедем в гипермаркет? Всё-таки мы сегодня у тебя будем ночевать.

– Пожалуй. Да и задобрить ребёнка нужно. Также в моих книжках написано: «кнут и пряник»?

– Хах, – тихо хохотнула женщина, уже довольно исхудавшая, в приятной спортивной форме. Она была теперь сама себе приятна: носила хорошую одежду, не экономила на продуктах, покупала полезную и качественную еду, кончала с ипотекой и думала, куда полетит, как истечёт трудовой договор, появилась потребность в любви и отношений. – Дети не так просты.

– Она уже не ребёнок. Я не могу видеть добродушно-идиотскую улыбку, когда дело касается смерти и безопасности. Доверия не внушает.

– Потому что ты лишена чувства юмора. А ещё ты более хрупкая, чем Яра. Она спокойно выплёскивает свои эмоции, пока ты копишь и погибаешь изнутри. Знаю, что я всего лишь ассистент, но всё же послушай моего совета: будь проще. И добродушные люди могут оказаться гораздо преданней и высокоморальными, чем хрычи с кислой миной.