Лисицын, жги! - Игорь Аальст

Вновь загоревшиеся синим ладони доктора начали хлестать меня по щекам, освежая и снимая нарастающую боль в груди, но этого было недостаточно.

Тело вдруг начало дрожать, мышцы неестественно расслаблялись и я осел на пол. Чертово тело хлюпика, да чтоб его! Я чувствовал, как теряю сознание, и никак не могу его удержать.

— Твою мать… — шипит доктор. — Тихон! Тихон, вызывай подкрепление! Бегом!

Он ещё что-то кричал, но я этого уже не слышал, провалившись во тьму.

Глава 9

Я лежал на земле и меня клевали коршуны. Острые жёсткие клювы долбились в грудь, распарывая ткань и кожу. Пытался отбиваться — бесполезно, чертовы птицы только усиливали натиск, стремясь добраться до сердца.

Сверху опустилась тень, взмахнув крыльями, и я увидел коршуна просто гигантских размеров. Он посмотрел мне в глаза. Его взгляд обжигал, будто проникшие под кожу раскаленные иглы.

— Ты слишком зазнался, смертный.

Я усмехнулся, несмотря на все нарастающую боль.

— Может, и так. Но это не помешает мне перебить твоих придурков-последователей, а тебя зажарить на вертеле и сожрать с потрохами.

Птица в гневе взмахнула крыльями, ее красный глаз источал ярость не хуже глаза адской гончей.

— Ты пожалеешь об этом, смертный. Когда мы снова встретимся, ты пожалеешь.

Ледяной ветер порывом налетает на мое тело, и все коршуны разом взмывают в небо, заслонив мне обзор…

Первым вернулось осязание, за ним слух. Я сел, восстанавливая остальные чувства.

— А, проснулись, молодой человек.

Я сфокусировал взгляд. Родовой лекарь Сосновых… Старик сидел на стуле возле кровати и читал какую-то книгу. Я пригляделся — "Справочник по ботанике" профессора Подорожникова.

Лекарь усмехнулся, не отрывая взгляда от страниц.

— Что смешного, старик? — недовольно ворчу я, вставая с кровати. — В медицинских справочниках нынче печатают анекдоты?

Ох, мать твою, как грудь-то болит… Ощущение, будто грудную клетку распилили и насыпали внутрь кайенского перца. Горло саднит, будто прокашлял раз сто. Отвратительно.

Интересно, сколько я спал? Надеюсь, не восемнадцать часов, как в прошлый раз…

— К сожалению, нет, — отвечает доктор без обиды в голосе, все так же смотря только на книгу. — А ведь это сделало бы их куда интереснее… Но сейчас я просто радуюсь тому, что не растерял хватку.

— С чего это ты взял? — спрашиваю, осторожно разминая мышцы. Надо бы одеться, а то негоже голым по поместью расхаживать.

— Ну как это? Если бы растерял, вы были бы мертвы, юноша.

Он наконец отложил нудный том на тумбочку и встал, тяжело вздохнув. Подошел ко мне и вгляделся в рану на груди.

Я тоже перевел туда взгляд. Мда. Зрелище премерзкое. Глубокие порезы от когтей тщательно зашиты, кожа на швах и вокруг синяя, будто вот-вот начнет отмирать. Даже моих познаний в медицине хватает, чтобы понять, насколько это было опасное ранение. Если такая штука загноится, то… Лучше бы гончая сразу перегрызла мне горло.

— Да уж, задачка была не из лёгких. Вам повезло, что приехал я, а не какой-нибудь более слабый лекарь. Вот например, если бы вы вызвали Кирилла Олеговича, родового у Коршуновых… Ну, думаю, надолго в нашем чудесном мире вы бы не задержались.

Я усмехнулся. Ага, приехал бы ко мне родовой лекарь Коршуновых. Скорее уж личный лекарь императора бы приехал.

— Что с Ликой? — спрашиваю, вспомнив самое главное, ради чего доктора и позвал.

— Все с ней хорошо. Ее случай был куда проще вашего. — Отмахивается старик. — Правда, стимулирующие эликсиры ей лучше не пить. Потому, что это в следующий раз это ее убьет. А ещё потому, что это не то, чтобы незаконно… Скорее неэтично.

Он недвусмысленно смотрит на меня, давая понять, что этика служанке не особо нужна, а вот наследнику рода очень даже.

Интересно, как узнал? Анализ крови? Продукты распада этих долбанных эликсиров оставили след? Это было бы не очень хорошо. Потому что кто знает, к чему такое могло бы привести, если бы обнаружилось в городской больнице.

— Неэтично, да и черт с ним. Вы же не будете упрекать служанку за то, что она не стала следовать правилам этики, спасая свою жизнь? — тем не менее ответил я.

Несколько секунд доктор сверлил меня насмешливым взглядом, вновь давая понять, что видит меня насквозь. Однако все же отвалил с ненужными расспросами, не знаю уж по какой причине.

— Одежда в верхнем ящике. Переодевайтесь поскорее, граф вас уже ждёт.

Я удивленно выгибаю бровь. Если мы говорим про графа Соснова, то он просто не может быть здесь. С чего бы графу, чей род считается чуть ли не самым могущественным в Твери, лично приезжать в поместье к какому-то разорившемуся сопляку? Справиться о здоровье вассала? Смешно.

Лекарь, не удостоив мой вопросительный взгляд ответом, выходит из комнаты. Что ж, ничего не остаётся, кроме как пойти и самому проверить, что там за граф.

Одевшись, я выхожу в коридор, все еще слегка прихрамывая. Чертова грудь саднит просто адски. Правда, думаю тут дело в обычном истощении — слишком уж я вымотался, гоняя эту псину из угла в угол, вот и оно. Да и плюс много крови потерял.

Признаться, увиденное в коридоре меня, как бы сказать… Самую малость шокировало. В частности то, что здесь были люди. Очень много людей. Какие-то здоровенные лбы в официальных костюмах элитных телохранителей, соблазнительные дамы в юбках вдвое более коротких, чем можно надеть в приличном обществе, какие-то старики, простые работяги… Да много кто.

— Ну вот, после этого я ему и…

— Слушай, ну она же совсем…

— Да ну нафиг! А он…

— А че он? Свалил по-хорошему, пока до греха не дошло. Он же знает, у меня рука тяжёлая…

— Да уйдите вы с прохода, придурки…

Целый сонм голосов навалился со всех сторон, так что у меня даже голова закружилась. Нет, к окружению большого количества людей я привык, выступая на арене, но вот для этого тела… Подобное точно не было привычно.

Да и откуда они все здесь собрались, и для чего, главное? Граф Соснов решил переехать ко мне и заранее привез всю прислугу?

К слову, оглядевшись, я стал менее категоричен. Как вспомню, сколько тут недавно было кровищи и развороченных когтями адской гончей трупов… Бррр… Хорошо, что мне не пришлось отмывать это самому, вернее в трио с Ликой и Викой…

Кстати, где они?

Подхожу к первому попавшемуся мужику, здоровому, под два метра, амбалу в черном