Спаситель - Иван Прохоров

когда вошел в дом. Она даже здесь его обогнала. Из светлицы в горницу вышла двадцатитрехлетняя дочь Кирьяка. Невероятно милая девица с нежным взглядом. Ну и глаза, – в который раз подумал Завадский, – утонешь. Она ему чем-то напоминала молодую актрису, имя которой он позабыл. А звали ее Капитолина в честь великомученицы. Не Кларисса, конечно («Светлая»), но немного похоже. Старшие близкие и братья называли ее – Капитошка. Это из детства. Кирьяк ее выучил читать. Капитошка прочла заветы, жития и сделалась тайной сомневающейся. Три года назад в нее влюбился без памяти сын старообрядца Аспирина. Стала Капитолина женой молодого Леонтия, любившего играть на трещотке и хорошо умевшего делать лавки. Вместе бежали, но счастье было недолгим – Леонтий умер в дороге от какой-то болезни. Вдова была еще молодой и недолго горевала. Как и положено в чудесном сочетании многое тревожило – и характер смешливый и речь, в которой растворяла она игривый женский ум и волнующий протяжно-звенящий голос. Особенно, когда шутливо она что-то вопрошала, поворотив голову и разведя руками и сама же себе отвечала, убедительно имитируя предполагаемую интонацию того, от которого ожидалось ответа.

Актрисой ты родилась, подумал Завадский, но не в том веке.

Поскольку по обманчиво-нежному взгляду все было понятно, таиться смысла не было.

– Где отец? – спросил у нее Завадский.

Вместо ответа девушка как бы для задумчивости скосила взгляд чудных своих глаз на сторону, а затем вдруг «выстрелила» ими прямо в Завадского и тот на какое-то время понял влюбившегося Леонтия.

– Чудо стало быть?

– А ты не веришь? – с наигранной строгостью спросил Завадский.

Капитошка смотрела на него с любопытством – так завораживает видеть заговорившего которого ты всегда знал молчуном.

Дверь позади открылась. Еще одно знакомое лицо глядело по-новому – с любопытством. Антип – духовный и физический раб Вассиана.

– Владыко зовет тебя, – объявил он.

– Где он? – спросил Завадский.

Антип раздался в рыжебородых щеках, явив нестройные зубы.

– Диво. И впрямь говорит!

***

Перед тем как войти в избу Вассиана, Завадский обернулся и посмотрел на внушительную постройку без окон и крыши, походившую хлев. Длинные «корабельные» бревна в охапку крест-накрест плотно прилегали друг к другу, черные от смолы, образуя увеличенную избу, похожую на ту, в которой он побывал недавно. Странный храм строил себе Вассиан.

В просторной горнице, пропитанной запахом лиственницы и жженого ладана под образами сидел в черном одеянии властный старик с клюкой и недобрым лицом.

Подле – ближайшие сподвижники и доверительные члены общины, среди которых находились и Данила с Антоном.

– Кика-бес. – изрек старик, глядя на Завадского горящим нелаковым взором.

– Что?

– Филька, стало быть?

Завадский кивнул. Настроение старика ему не нравилось. Он не ждал конечно ничего хорошего, но не думал, что реакция будет настолько быстрой и едва скрываемой.

Старик ударил клюкой о дощатый пол.

– Господь все видит! Кто ты и какие подлости делать станешь указано давно мне, – старик обвел приближенных взглядом, не оставляющим надежд, и устремил клюку на Завадского, – для них можа тайна, головы дурманом диавольским кружати, а мне ведома неспроста явился ты, змий и ёкимовский соглядатуй. Отступник веры и враг божий!

Завадский усмехнулся.

– Бес в нем! – вскочил старик. – Али не видите?!

– Вассиан! – не выдержал Данила. – Он же спас нас!

– Молчи, дурень! – озверел старик, стукнув клюкой Данилу в живот. – Спас вас господь бозе наш и Иисусе Христе, ино молился я им за ваши души грешные! Ты видишь да не видишь! Слухаешь да не слышишь! А ево слыхал я егда он немствовал! Всех бесов и врагов божиих вижу я указаниями господа нашего!

Взгляд старика стал лукаво-жестоким.

– Кто ты, откуда, мил человек? Сказывай! – приблизился он к Завадскому.

– Я просто хотел сделать что-то полезное. Разве не этому учит спаситель?

– Во-то! Еже сказывал аз вам?! Поминаете? Еже сказывал?! Приидет час и бес явится лукавый, искусительный, добродетельным братом прикинется, а за пазухой кукиш никониянский!

«Железная» логика, подумал Завадский, поняв в то же время, что секрет популярности этого «пастыря» кроется не в смысле слов, а исключительно в градусе экспрессии. Логика в таких сеансах не то что не важна, она даже противопоказана, поскольку запускает совсем ненужные процессы в головах паствы. Антип и другие приближенные уже кивали и недобро поглядывали на Завадского.

Завадский решил молчать, чтобы не подбрасывать дровишек в этот костер самовозбуждения, но это не помогло. Ни много ни мало, его решили «рассудить» огнем.

– Ежели неправда моя и кандалы на ево руках не воровское ярмо и в чудесах он умелец – стало быть огонь ему нипочем, коли не так – царь небесный защиту явит ему, а мя покарает. Ано токмо батюшки вашего горемычного страху перед божиим повелением нету. Сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти!

У бывшего преподавателя лицо вытянулось от таких речей.

Тут уж логика была железной – старик явно видел в нем врага.

Ладони Завадского вспотели, когда его схватили Антип и другой богатырь. Подсоблял им и Данила, будучи тоже крепким приближенным, хотя в глаза смотреть избегал.

Решено было Завадского посадить пока в амбар на кобелиную цепь.

Сидя в темноте, среди снующих мышей, Завадский тяжело дышал, пытаясь обуздать ярость. В конце концов ему это удалось. Он закрыл глаза, испытывая себя. Нет, лысый призрак уже похоронен.

Через несколько часов Данила пришел к нему, а с ним – Капитошка. Принесла кутью. Сколько раз кормила она его в немощной болезни. В темноте сверкнули прекрасные глаза. Луч света в бесконечном вселенском мраке.

– Хочим потолковать с Вассианом, – сказал Данила извиняющимся тоном. – Лют он во гневе – вестно, но отходчив. А сегодня в настроении свиреп владыко так то хворь ево в коленях и в печени точит. Назавтречка потолкуем, а ты в ножки упадешь, покаешься, Христом богом молить станешь, ножки целовать.

Завадский помотал в темноте головой, звеня цепью.

– Не в хвори дело.

– Еже тогда, Филипп? – расстроился Данила.

– Пустить бы гонцов в соседние общины и передать их владыкам предложение приказчика Мартемьяна Захаровича.

– Ужели послушали бы?

– Им про чудеса неведомо, а возможность без риска для себя торговать с Причулымским острогом вынудит их накрутить Вассиану хвост.

– Ась?

– Здраво. – Прозвенел голосок.

Завадский улыбнулся в темноте нежным очертаниям и синему блеску.

– Только