Дохлый таксидермист - Мария Самтенко

Под конец поэтического вечера Сашка сказал, что ждет всех у себя, сунул Приблудному бумажку с адресом, сопроводив его устным описанием маршрута, и умчался отвлекать Клюева.

Ванька и журналисты вышли из здания Союза Художников, обошли набережную арыка Анхор и направились к частному сектору. Шли медленно, гуляли. Приблудный молча страдал насчет поручений Учителя, а Ильф с Петровым бросили обсуждать поэтический вечер и принялись искать новую тему для беседы. Ну, как: Ильф посмотрел на своего товарища и попросил его еще о чем-нибудь рассказать.

– А что вы хотите? – улыбнулся Петров.

По мнению уставшего от бесед Приблудного, тут нужно было не улыбаться, а предъявлять претензии, почему его держат за дрессированную обезьянку.

– Не знаю. Что-нибудь. Я просто устал разговаривать. Кажется, я уже потратил сегодняшнюю норму и залез в завтрашнюю.

– Да вы же полдня молчали! – возмутился Приблудный, недовольно отрываясь от мыслей о поручениях Учителя.

– Это было во вторую половину дня, – уточнил Ильф. – А в первую мы опросили как минимум четверть Ташкента, включая телеграф, почту, злобную половину распределительного центра Минсмерти, общежитие Союза Художников, центральную больницу и морг!

Ваня недовольно хмыкнул и ускорил шаг. Ильфовское занудство снова стало его раздражать. Глядите: даже тут ему обязательно потребовалось уточнить!

Приблудный посмотрел на Петрова, ожидая увидеть, что тот разделяет его впечатления об этом занудном типе в пенсне, но обнаружил, что ни черта. Женя, наоборот, развеселился:

– О, так это все объясняет! Я имею в виду, насчет морга. Стоило мне только спросить там про вашего брата, как на меня накинулся местный директор с криком «Да сколько можно?!». Наверно, он подумал, что мы его разыгрываем. Он кричал, что если мы с вами, Ильюша, опять зайдем к нему в морг и будем искать там рыжих евреев, он будет тыкать нас носом в каждый труп, как котят!

– Довели бедолагу, – фыркнул Ильф. – Съездить, что ли, извиниться? Кстати, Женя, вы знаете, мы с Ванькой видели Мишу. Он жив, здоров и бегает по Ташкенту.

– И вы молчите?! – возмутился Петров.

Приблудный специально остановился, чтобы посмотреть, как на эту историю отреагирует Петров. Он был уверен, что веселый, улыбчивый журналист тоже будет смеяться. Ильф же рассказывал о «роковой встрече» очень сухо, сдержанно и в выражениях типа «шли, встретил, убежал». Женя от этого унылого рассказа, конечно, только хмурился и качал головой.

– Просто «цензура», – прокомментировал наконец журналист. – Ильюша, вы извините, но у вас не брат, а свинья!

Приблудный споткнулся на ровном месте и принялся хохотать. Он вспомнил, как Ильф четыре часа принимался рассказывать, какая свинья его брат – и только для того, чтобы услышать это от собственного соавтора!

– Что это за смех, Ваня! – сердито сказал Петров. – Это совершенно не по-товарищески! Замолчите или мне придется вас стукнуть!

– А, знаете, я, может, не против, чтобы вы его стукнули, – заявил Ильф, сверкая глазами из-под пенсне. – Ваню извиняет только то, что у него никогда не было братьев.

Ванька посмотрел на них и определился с выводами:

– Товарищи, вы оба зануды! И Сашка Ширяевец, кстати, тоже! Вы трое ничего не понимаете ни в братьях, ни в упырях.

Вот тут журналисты наконец-то развеселились и начали улыбаться. Потом они все-таки обсудили упырей, и Ваня рассказал свою версию встречи Ильфа и брата – куда более веселую. Закончив, он задался вопросом, а почему они все еще стоят и не сворачивают с асфальта на грунтовую дорогу к частному сектору.

– Так это же вы, Ваня, остановились, – улыбнулся Петров. – Мы с Илей просто вас ждем.

– А, точно! – спохватился Приблудный. – Я же хотел сбегать на Главпочтамт, написать телеграмму Учителю! Он же сейчас круглосуточный, да? А то уже поздно. Вы двое, идите к Ширяевцу и устраивайтесь, а я потом прибегу. Увидите Клюева, скажите, что меня нет!

Ильф с Петровым переглянулись, переписали с бумажки адрес Ширяевца и пообещали держаться и не говорить Клюеву, что Ваня будет спать с ними в сарае. Правда, скорее всего, тот все равно рано или поздно прознает.

Приблудный пожал им руки и помчался на Главпочтамт. Он спешил, обходя серые дома и зеленые чинары и перепрыгивая через мелкие арыки, больше похожие на придорожные канавы. В голове он для разнообразия составлял не стихи, а телеграмму для Учителя:

ДОРОГОЙ УЧИТЕЛЬ ВСКЛ ЗН ПОЗНАКОМИЛСЯ ЖЕНЕЙ ПЕТРОВЫМ ТЧК ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК ЖАЛКО ТЧК ТЫ ТОЧНО УВЕРЕН НАСЧЕТ НЕГО ТЧК ЖДУ ОТВЕТА ТЧК ВАНЯ

***

Тот же день

Ташкент, сарай где-то в частном секторе

И.А. Файнзильберг (Ильф)

В сарае было уютно и почему-то совсем не жарко – даже странно для летнего Ташкента. Мы с Ширяевцем сгребли весь хранящийся сельхозинвентарь к дальней стене, пододвинули к ней же трехногий пыльный стол и устроили из сухих досок настил, чтобы не спать на земляном полу. В сарае, разумеется, не было электричества, и нам пришлось включить сложную систему освещения, состоящую из двух свечей, помещенных в стеклянные банки, и двух фонариков разной степени