Ярче солнца - Бет Рэвис

— Эми? — нерешительно шепчу я.

Она проводит рукой по лицу. Глаза у нее красные.

— Эми?

— Неважно, — надтреснуто говорит она. — Что сделано, то сделано.

Ее слова выжигают меня изнутри. То, что сделано, сделано мной. И как бы я ни хотел, чтобы она видела меня так, как вижу ее я, чтобы хотела меня так, как хочу ее я, она никогда не сумеет забыть, как я вынул ее из камеры и сбежал. Неудивительно, что она не хочет перебраться ко мне на уровень хранителей.

Хочется врезать тому, кто заставил Эми это видеть. Кулаки сжимаются сами собой. Я, конечно, и теперь не зашибись какой герой, но разве обязательно было показывать ей, каким идиотом я был раньше!

— Кто тебе ее дал? — спрашиваю хмуро.

— Орион. — Ее голос звучит уже спокойно, ясные зеленые глаза смотрят мне в лицо.

— Что?

— Орион. Ну, почти. Он оставил мне вай-ком. А на нем была надпись, видишь? — Она подносит мне вай-ком. — Это из книги. Книга подсказала мне искать на картине, а там… это.

— Зачем он оставил тебе сообщения? Во что он играет?

Эми медлит, но потом протягивает мне карту памяти, которую я отсоединил от экрана. Нажимает пальцем на сканер, и запись начинает проигрываться. Голос Ориона рассказывает об аварийном плане, просит ее помощи, если ему не удастся и — не могу не заметить — если ей покажется, что я тоже провалюсь.

— Где ты ее взяла?

— Я же сказала. Орион оставил подсказки.

— И ты думаешь… если сыграть в его игру и найти подсказки, то… что?

— Не знаю, — отвечает Эми. — Но он все время говорит, что решение должен принять кто-то с Сол-Земли, и это наводит на мысли…

Вспоминаю, как первый корабельщик Марай Рассказывала мне о том, что Орион заставил их скрывать информацию о поломке двигателя и что вскоре Старейшина пытался его убить. Если в этих записях есть что-то о том открытии, из-за которого Старейшина хотел его смерти, может, мы найдем способ снова запустить «Годспид».

Не верится. Возможно, за этим дурацким поиском подсказок и сообщений скрывается решение проблемы двигателя! Если так, то…

— Нужно его разбудить, — говорю я.

Эми смотрит на меня так, будто я предложил снова устроить на корабле Сезон.

— Мы могли бы, — не отступаюсь, — его разбудить. Заставить рассказать, что он знает.

— Он не заслуживает того, чтобы проснуться. — Эми выплевывает эти слова со страстью, какой я от нее не ожидал.

— Но Эми…

— К тому же, — быстро добавляет она, — мы уже не сможем доверять ему, если разбудим. Думаю, — она стучит пальцем по вид-экрану, — ничего правдивей, чем это, мы от него теперь все равно не получим.

Покусываю нижнюю губу. Ей бы, конечно, не понравилось то, что я думаю об Орионе. А ведь он, возможно, был в чем-то прав. Не в том смысле прав, что начал убивать, не в этом. А в том, что пошел против Старейшины, узнал все, что от него скрывали, и поступил так, как посчитал нужным. Это было смело, и мне даже немного завидно.

Хорошо, что Эми не умеет читать мысли.

— В последнем видео не было подсказки. Скорее всего, ее нужно искать вот тут. — Она поднимает последнюю картину Харли и, перевернув, показывает мне рисунок кролика и надпись: «Следуй за мной в кроличью нору».

— Думаешь, он спрятал что-то в кроличьем питомнике? — спрашиваю я с сомнением. В конце концов, кролики даже и нор-то не роют, а делают гнезда — они ведь больше сол-земных кроликов, даже ближе к зайцам.

— Вроде того, — кивает она. — Или, может быть, он снова имеет в виду книгу.

А-а-а. Ясно. Я не идиот. Эми тоже не думает, что ключ в питомнике, она просто пытается отвлечь меня. Наверное, уже и книгу определила.

Но если ей нужно побыть одной, это меньшее, что я могу ей дать, — пусть даже пропасть между нами ширится со скоростью потопа.

Смотрю, как Эми молча готовится к тому, чтобы выйти к людям из своего убежища. Она заворачивает волосы в длинный платок и скручивает в низкий узел. Прячет крест под одежду и берет куртку с капюшоном. Все это она проделывает такими быстрыми, отточенными движениями, как будто повторяла уже множество раз. Мне противно видеть, что скрываться вошло у нее в привычку. Но я ее не останавливаю.

Мы молчим до тех пор, пока не выходим на дорогу к Регистратеке.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Уверена, — отвечает Эми; не знаю, почему ее голос звучит так тихо — из-за нескольких слоев ткани или из-за того, что она пытается не показывать страх. Что бы она от меня ни скрывала, она намерена разбираться с этим сама.

Прибавив шагу, Эми направляется к Регистратеке, и мне остается лишь свернуть налево и идти в поля, хотя мы оба знаем, что следующая подсказка Ориона наверняка в книге. Вид у нее такой… смиренный: капюшон надвинут на голову, спина сгорблена, взгляд уперся в землю.

— Нет. — И через несколько шагов я уже рядом с ней. Беру ее за локоть.

— Нет?

— Я знаю, ты еще сердишься, — начинаю я.

— Да нет, я…

— Сердишься, и это ничего, я заслужил. А еще ты пытаешься показать, что ты сильная, что я тебе не нужен, но это не значит, что нам обязательно расходиться. Хватит упрямиться. Слушай. — Я делаю паузу и продолжаю тише: — И еще я знаю, что ты о чем-то мне не говоришь. Ничего, твои секреты — это твои секреты. Но если это что-то тебя пугает, я не позволю тебе бояться в одиночестве. Так что я пойду туда, куда пойдешь ты, и наоборот.

Эми открывает рот, чтобы возразить.

— Никаких возражений, — говорю я.

И в первый раз за целую вечность улыбка добирается до ее глаз.

Первым делом мы идем в питомник, хотя мне совершенно ясно: Эми считает, что ответы спрятаны в Регистратеке. С самого моего выступления мы не сказали ни слова, но примерно между полями с соей и арахисом молчание становится каким-то легким и дружелюбным. Не неловким, не странным — мы просто идем рядышком по тропинке.

Прямо перед поворотом на кроличье поле тропа сужается, мы оба одновременно шагаем к центру. Я случайно касаюсь ладонью ее руки, но тут же отдергиваю и на всякий случай опускаю руку в карман, чтобы быть уверенным, что это не повторится. Бросаю взгляд на Эми, проверяя, заметила ли она, и в тот же самый момент она поднимает глаза. Она улыбается, и я улыбаюсь тоже, она толкает меня плечом, я толкаю в ответ, и мы беззвучно смеемся.

А потом вдруг дорогу нам перебегает кролик.

— Странно, — говорю я. — Как это он умудрился сбежать?

— Забор сорвали. — Эми показывает рукой туда, где хлипкая проволочная сетка оторвана от столба и смята, так что сквозь дыру может спокойно пройти человек.

— Как ты думаешь, что-то случилось? — шепчет она.