Сад эдельвейсов - Лили Мокашь

Я отвела взгляд в сторону, не желая его слушать, и, как назло, увидела, как Ник подтянулся за борт бассейна и понесся к Татьяне. Не успела я моргнуть, и ее ждала та же участь, что и меня. Разница была лишь в том, что, вынырнув из воды, Татьяна продолжала обвивать руками Ника за шею и звонко смеяться, наслаждаясь моментом. Никита с нежностью улыбался ей в ответ. Тогда я впервые заметила, как Ник на нее смотрел, и внутри меня что-то больно кольнуло, ведь я знала этот взгляд. Еще совсем недавно он смотрел на меня так же.

Я прекрасно знала, что не любила его больше, и все же эта картина уязвила ту часть внутри меня, которая отчаянно хотела чувствовать себя значимой для другого человека. Нужной и важной.

– Да не кисни ты так, – к счастью, Стас не понял, чем на самом деле вызваны чувства на моем лице. – У каждого из нас есть выбор: стать злодеем или героем.

– И какую сторону выбрал ты? – пусть ответ был очевиден, я все же спросила, ища повод переключить мысли.

– На темной стороне, конечно, есть печеньки, да и быть злым – значительно проще, потому что всегда в неудачах можно обвинить других и бесконечно беситься, считая себя обделенным вниманием дарованием, – он пожал плечами, – но разве это не скучно: все время избегать своих демонов и скрывать то, что зарыто глубоко внутри, в первую очередь от себя и уже только потом от других?

Стас бы и дальше разглагольствовал, если бы только ему в затылок не прилетел мяч.

– Тебе нужно поступать на философский, а не на физико-математический, – сказал Макс, который, должно быть, и запустил мяч в брата. – Заканчивай Асю грузить. Давайте играть!

– Она сама спросила вообще-то, – язвительным тоном ответил он, но в глазах у него плясали веселые огоньки.

Я на секунду чуть не поддалась настроению парней, но кое-что не давало мне покоя:

– Но ведь в Ксертоньском государственном нет физико-математического факультета, – в замешательстве я посмотрела на Стаса, и его улыбка дрогнула.

– Ты права, нет… – он выдержал короткую паузу, будто стараясь не то удержать на лице маску, не то подбирая слова. – Я буду пытаться поступить в МГУ и МИФИ.

Мозг отказывался принимать услышанное.

– Но ведь это московские институты.

Стас кивнул, и у меня внутри все предательски сжалось.

– Ты думаешь уехать из Ксертони? – мой голос прозвучал сдавленно, и я поспешила притвориться, что закашлялась.

Стас снова кивнул, а я все продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами и не знала, что ответить на эту новость, закапываясь все глубже в противоречивые чувства. Зато пара слов быстро нашлась у Татьяны:

– О, круто! – она подплыла ближе к нам вместе с Ником. – Меня папа сразу завернул с иногородними институтами. Говорит: «Сиди, дочь, в Ксертони». Как будто я здесь просто ну очень нужна: они с матерью только и делают, что крутятся вокруг младших.

– Ну, они же младшие. Им помощь больше нужна, чем тебе – взрослой девчонке-выпускнице.

– Ой, Ася, тебе легко говорить. Ты-то единственный ребенок в семье, вокруг которого носятся сразу оба родителя. А я как бесплатная нянька, а не старшая сестра: то из садика кого забери, то дома вечером посиди и поход в кино с парнем отмени, пока мама съездит в аптеку или еще куда. Как обслуга, честное слово.

– Но ведь мама наверняка тебя просит где-то подхватить, потому что ей самой нелегко. Вот когда она в последний раз делала что-то для себя, а не для тебя или младших?

– Пф, а то завести детей – это не ее искреннее желание и стремление ввязаться во все эти горы памперсов, походы в спортивные кружки и прочую фигню. Не хотела бы, не завела детей.

– Наверняка у твоей мамы были свои интересы, прежде чем появились вы с братом и сестрой. Не значит же появление детей, что она должна положить свою жизнь к вашим ногам и раствориться, будто никогда не была цельной личностью. – Я пыталась воззвать к Таниному разуму, но он, как всегда, крепко спал и не отвечал на зов.

– Почему это? Мы ее кусочки, которые откололись от цельного пазла. Вот пусть сама с ними и нянчится, а мне свою жизнь пожить охота.

– Неужели твой папа няню не потянет или хотя бы домработницу? У вас же есть деньги, судя по всему. – Стас махнул рукой, как бы указывая на весь спа-центр, что принадлежал отцу Ростовой.

– Почему это не потянет? Убираться к нам приходят два раза в неделю, а вот идею с няней родители оба наотрез отвергают, когда я говорю, что не собираюсь тусить с их спиногрызами.

– Как мило ты называешь своих младших, – кисло ответил Стас, не скрывая неприязнь.

– Но ведь они и есть спиногрызы! Все время орут, ноют, в чем-то возятся, а я им во всем потакай, да еще и не должна обижаться, мама говорит, на их проделки. И все в доме прыгают вокруг них, чуть ли не пылинки сдувают, а на меня попросту забили.

– Тань, ты преувеличиваешь. Если бы родителям на тебя было все равно, вряд ли у директора получилось бы договориться нас всех сюда привезти за бесплатно.

– Ой, да не ради меня отец это делает, а тоже ради младших, – отмахнулась Ростова и принялась мягкими движениями отжимать волосы внизу, отчего пряди начинали завиваться. – Их небось в ту же школу планируют отправить, как подрастут: сильная программа, возможности по выпуску и все такое. А как по мне – фигня фигней. Я бы с тем же успехом училась в обычной школе, никаких отличий.

– Не его вина, что ты не захотела брать от этой школы лучшее из того, что она способна предложить, – сказала я, вспоминая, как часто Татьяна занималась на уроках сплетнями и самолюбованием, особо не проявляя интереса к предметам и бесконечно забывая домашнее задание, если учитель спросит, дома. Даже во время подготовки к экзаменам я не видела ее на дополнительных занятиях, хотя знала, что Таня выбрала те же предметы, что и я, для сдачи ЕГЭ. Мы не были подружками настолько, чтобы я интересовалась, в какой университет в итоге планирует поступить одноклассница, однако после ее комментария сомнений, что и она собирается получать высшее образование в Ксертоньском государственном, не было. Оставалось только надеяться, что я не окажусь с ней на одном факультете и уж тем более в одной группе. Конечно, Татьяна