Стужа - Ал Коруд

Человек, которого здесь называли Пастором, отличался от основной массы жителей станции не только длинной бородой, но и весьма выразительным взглядом. Фролов лишь внутренне усмехнулся, когда тот попробовал на нем свои способности. Может, внизу забыли про азы психотехники, но его еще обучали настоящие специалисты. Да и нынешней молодежи часть знаний передали.

— К чему эти детские игры? Ты ведь хотел меня видеть.

По лицу Пастора пробежала легкая тень неудовольствия.

— Некрасиво так к хозяевам…

— А кто тебя здесь хозяином поставил?

Пастор ухмыльнулся:

— Вася, ты всегда был наглым и беспринципным типом.

— Зато на своем месте.

Бывший инженер секции очистки улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Давай лучше выпьем кофе и поговорим спокойно.

— Кофе?

Казалось, что командира «выходящих» сложно было чем-то удивить, но сейчас Фролов буквально разинул рот. Это в первые годы существования под землей они могли во время выхода найти запасы этого ароматного напитка, но сейчас такое было невозможно. Далеко не все продукты в лютый мороз сохраняют свои качества. В узкий люк вошли две длинноволосые девушки.

Одеты они были не в привычные для рабочих уровней серые комбинезоны, а в легкие штаны и вышитые яркими нитками сарафаны. Откуда здесь интересно красители? Много вопросов возникало при знакомстве со здешним обществом. Руководство сектой явно не отличалось скромностью. Да и девушки были хороши. Упитаны, фигуристы и точно улыбались своему Пастору не по принуждению, а по зову сердца. Хорошо устроился бывший ассенизатор!

— Угощайся! — Пастор с хитрой улыбкой поставил на столик из композита кофейник.

«Этого не может быть!»

Но кофейный аромат ни с чем не спутать. Василий осторожно, как будто боясь спугнуть, взял чашку из тончайшего фарфора и попробовал напиток. Это кофе! И кофе хороший. А кофейный сервис он узнал. Они его нашли недавно в позабытом цехе и оставили себе на обмен. Фарфор неплохо шел среди ценителей. Кто же знал, что один из покупателей — глава секты «Солнцеликих».

— Но откуда?!!

Пастор широко улыбнулся, радуясь произведенному впечатлению.

— Ты еще попробуй печенье. Оно из настоящих злаков, безо всяких примесей.

Божественный завтрак!

— Я понял. Это все выращивается в оранжереях, но не в товарных количествах. Схема стара как мир. Но как вы умудряетесь прятать все от Службы Контроля?

Вопрос на самом деле возник существенный. Один из Директоров эту службу как раз и представлял. Через нее шли и распределялись все ресурсы и произведенная продукция. Да там ни один микроб мимо не проскочит!

Пастор кивнул в сторону фарфора:

— У вас же получается?

— Мы приносим извне. Это неучтенка! — резонно ответил Фролов, затем, подумав, добавил. — И мы невероятно сплоченная команда. Утечки информации исключены.

Пастор откинулся в удобном плетеном кресле.

— Тогда почему ты нас считаешь никчемными и не способными сплотиться? — Глава секты посмотрел на одну из девушек и скомандовал. — Скинь с себя все, дорогая и яви миру плоть.

Не успел Василий возразить, как девушка разделась донага. И она совсем не стеснялась своего тела. Сытого и упругого, с наливными грудями, что красовались розовыми сосками. Она даже светлый треугольник в паху не прикрыла.

— Обязательно было демонстрировать?

— Так наглядней! Оденься, ты молодец. А сейчас, любые мои, подождите нас снаружи.

Фролов, глядя вслед девушкам, уже не сомневался, что скомандуй Пастор, девушки и отдались ему без раздумий. Нисколько не смущаясь постороннего, а то и ему досталось бы сладкого. Они слишком привыкли доверять своему кормчему. Да и в самом деле, он для них все. Старая добрая психотехника. Только вот нехорошо так поступать с неокрепшими мозгами. Пастор, видимо, нечто почувствовал, потому что развел руками:

— Извини, но это третий уровень! С ними по-другому нельзя.

— То есть у тебя внутри секты имеется некая градация?

Пастор поморщился:

— Вася, можно без оскорблений? Секта! Мы «Солнцеликие»! Те, кто сможет когда-нибудь вернуться на Землю в добром уме и здравии.

— Ты в это серьезно веришь?

— У нас есть выбор? И это ведь ты пришел ко мне в поисках союзника? Мне тоже не нравится усиление Набиева и тех, кто за ним стоит. Он угрожает всему социуму неминуемой стагнацией. А там до гибели недалеко. На оно надо?

— Тебе-то он чем мешает?

— А вот тут ты зря, Вася, — Пастор налил еще кофе. Было заметно, что редчайший напиток для него привычен. — Не один ты думаешь о будущем.

— Да я уже давно о нем не думаю.

Фролов сам удивился собственной откровенности. Это он так морально устал или пошло воздействие психотехники? Пастор бросил острый взгляд, но никак не прокомментировал. Унынием нынче никого не удивишь.

— Не все так просто. Приходится быть гибким. Молодежные банды в последние годы расплодились беспредельно, «Ловцы снов» вообще обнаглели.

— А те ребята, что мы встретили на твоей территории?

— Просто прикормленные шакалята.

— Так, а кто…

— Много вопросов, Вася. Их не должно быть много.

— Основное занятие твоих людей?

Пастор крякнул, но глянув в глаза старого знакомого, нехотя ответил:

— Мы следим за питательной средой жижи, за её стабильностью.

— И передаете ценнейшую информацию пищевикам.

— В научно-исследовательский отдел.

— Ага, значит, всем этим безобразием рулят все-таки научники? Почему же тогда Директор…

Глава секты замахал руками:

— Не упоминай всуе! Эти идиоты давно думают лишь о себе и собственной власти. Когда в последний раз они проводили научно-технический симпозиум? Обменивались открытыми данными с иными службами и даже соседними станциями?

— И ты не можешь на них воздействовать?

Ответом было многоречивое молчание. Хотя об этом можно было догадаться и раньше. Фролов внезапно о чем-то вспомнил:

— Я тебе задам один вопрос и жду честного ответа. От него зависит многое.

Пастор мельком глянул на него:

— Говори.

— Кто-нибудь работает у нас над грибами?

Глава секты серьезно задумался, затем выпрямился и выдохнул.

— Не знаю никого. Если бы узнал, то эта тварь в тот же день оказалась в Топи.

Фролов молча кивнул и подал будущему союзнику руку. У них имелось взаимопонимание в основных вопросах. А уж сколько тот девок тащит в свою постель и как сладко есть и пьет, совсем не его дело. Кто он такой, чтобы давать чужим людям моральные оценки?

И перед