Господин Орлов - Redstone

Вспомнились слова Николая о верующих в меня людях. Он был прав, это страшная сила. Я видел это в их глазах каждый день. Но я все еще не осознавал всей глубины этого явления. Моя Чаша, мой артефакт, задуманный как прагматичный инструмент для исцеления и обучения, дал непредвиденный побочный эффект. Я хотел создать лояльных работников, а получил фанатичных последователей. Я хотел, чтобы они видели во мне благодетеля, а они увидели пророка. Пока это работало на меня. Их вера была топливом для их энтузиазма, гарантией дисциплины и производительности. Но любая неконтролируемая сила опасна. Я сделал мысленную пометку — изучить этот феномен глубже. Понять его пределы и рычаги управления.

Итак, первый этап завершен. Фундамент заложен. Орлов-град больше не тайное убежище, а стартовая площадка. План отца был логичен и правилен. Сначала — полная интеграция семьи. Визит матери и сестер — это не просто формальность. Это закрепление нового статуса-кво внутри клана Орловых. Женщины в нашей семье, хоть и не участвовали в делах напрямую, обладали огромным влиянием в свете, в вопросах брачных союзов, в поддержании репутации. Их поддержка была важна.

А затем — выход в большой мир. Не с повинной, а с позиции силы. С подарком, от которого Империя не сможет отказаться.

Я встал и подошел к большому столу, на котором была разложена подробная карта города и прилегающих территорий. Мои пальцы легко скользнули по бумаге. Вот жилые кварталы. Вот заводской комплекс. Вот сельскохозяйственные угодья. А вот здесь, на севере, — пустое пока пространство. Идеальное место для нового проекта. Авиационного завода. Или, может быть, химического концерна. А на западе — для верфи, если удастся получить выход к воде.

Отец говорил об Империи внутри Империи. Он был прав в метафоре, но не в масштабе. Я не собирался строить анклав. Я собирался перестроить всю Империю по своему образцу. Орлов-град был лишь прототипом. Лабораторией, где я оттачивал технологии и социальные модели.

Александр только сидел и кивал на слова своего отца, но сейчас, в тишине своего дома, центра своего нового мира, он понимал все гораздо глубже. Он впервые за долгое время чувствовал не только бремя ответственности, но и твердую, незыблемую почву под ногами. Признание семьи было получено. Фундамент заложен. Теперь можно было строить по-настоящему.

Двигаться дальше.

Глава 5. Финальный экзамен

Май 1892 года

Воскресный визит женской половины семьи Орловых разительно отличался от первого, «мужского» десанта. Если отец и братья ехали оценивать, инспектировать и, возможно, осуждать, то мать, Елизавета Павловна, и сестры, семнадцатилетняя Ольга и пятнадцатилетняя Татьяна, прибыли с совершенно иными чувствами: любопытством, тревогой и толикой светского скепсиса. Отец, вернувшись после той судьбоносной экскурсии, был немногословен, но его горящие глаза и фраза «Наш мир изменился навсегда» произвели на них большее впечатление, чем любые рассказы.

Я встречал их у въезда в город, на том же черном лакированном фаэтоне. Мать, аристократка до мозга костей, привыкшая к петербургским салонам, смерила мой город критическим взглядом, словно оценивая новую шляпку модистки.

— Саша, дорогой, надеюсь, мы не испачкаем подолы в грязи? Дмитрий сказал, ты построил здесь какой-то завод, — в ее голосе звучала неподдельная тревога. Завод в ее представлении был синонимом копоти, вони и убогих бараков.

Сестры же, напротив, смотрели на все с широко раскрытыми глазами.

— Саша, это твоя машина? Она совсем не тарахтит! — воскликнула Таня, с восторгом разглядывая блестящую латунь и гладкие кожаные сиденья. Ольга, более сдержанная, но не менее впечатленная, молча кивала, пораженная идеальной ровностью дороги и рядами аккуратных домов, утопающих в молодой зелени.

— Не волнуйтесь, матушка, грязи здесь нет, — с улыбкой ответил я и повез их по маршруту, который кардинально отличался от первого.

Никаких литейных цехов и оружейных тиров. Я хотел показать им сердце моего мира, а не его стальные мускулы.

Первой остановкой была городская больница. Светлое трехэтажное здание с большими окнами, сверкающее чистотой. Их встретил главный врач, пожилой, но подтянутый доктор Семенов, которого я переманил из Москвы, предложив ему условия, о которых он не мог и мечтать. Он с гордостью демонстрировал просторные палаты на четыре койки, операционную, оборудованную по последнему слову техники (которую они приняли за немецкую), и сияющий белизной кафеля родильный покой.

— У нас самая низкая детская смертность в губернии, Елизавета Павловна, — с достоинством говорил доктор. — Вернее, за последние полгода у нас не умер ни один младенец. И ни одна роженица. Мы обеспечиваем полноценное питание для беременных и кормящих матерей за счет городской казны.

Мать, активно занимавшаяся благотворительностью в столице и знавшая реальное положение дел, слушала его с растущим изумлением. Она заходила в палаты, говорила с молодыми матерями, и видела в их глазах не страх и унижение, а спокойствие и благодарность.

Следующим пунктом была школа и детский сад. Дети в одинаковой, но добротной и чистой форме, звонкие голоса, светлые классы. Я показал им столовую, где малышей кормили горячим обедом — супом, мясной котлетой и компотом.

— Все дети рабочих? — недоверчиво спросила мать.

— Все, — подтвердил я. — Образование и питание до шестнадцати лет — бесплатно. Это инвестиция.

Сестры пришли в восторг от детской площадки с качелями и деревянными горками, а потом, в школе, долго рассматривали гербарии и рисунки, вывешенные на стенах. Это был мир из утопических романов, но он был реален.

Мы проехали мимо Рабочего Клуба, откуда доносились звуки репетирующего духового оркестра, заглянули в городскую библиотеку, полную людей, и, наконец, я привез их в центральный универмаг. Здесь их ждал настоящий шок. На прилавках лежали товары, которые могли бы украсить витрины Невского проспекта. Ткани, произведенные на моей мануфактуре, готовая одежда, обувь, посуда, и, главное, — продуктовый отдел, ломившийся от свежего хлеба, молока, мяса, овощей из моих теплиц и рыбы из моих садков. Цены при этом были вдвое, а то и втрое ниже петербургских.

— Но как… как они могут себе это позволить? — прошептала Ольга, глядя, как жена простого рабочего спокойно покупает отрез ситца на платье.

— Они хорошо зарабатывают, Оля, — ответил я. — И им не нужно тратить деньги на водку, докторов и взятки.

К концу экскурсии скепсис на лице матери сменился глубокой задумчивостью. Она смотрела на меня по-новому. Не как на младшего, непутевого сына, играющего в машинки, а как на…