Старьевщик - Терри Биссон

– Что случилось? – спросил я.

Я вкатил тележку с Гомер в квартиру Генри, потом закрыл и запер на ключ дверь. Включил свет. Ночи мне уже хватило.

Генри закрыла глаза, она сидела согнувшись.

– Что случилось? – повторил я. – Ты рано пришла из школы? Тебя уволили?

Она покачала головой:

– Проводили собрание. Собачьи бега, или памятник, или еще что-то подобное. Я посадила учеников и пришла домой пораньше. Даже не делала перерывов. Никогда раньше.

– Каких перерывов? Она застонала.

– Не делала перерывов.

Она взвыла и схватилась за живот. Со свитера исчезли синие птицы, осталось только серое на сером.

– Живот болит?

Она кивнула, и я увидел, как ее глаза наполняются слезами. Они пролились, когда Генри покачала головой из стороны в сторону.

– Хуже. Я не сказала тебе всей правды! И только-то?

– И только-то? Если бы лгать было так больно, люди постоянно держались бы за животы!

Вообще-то я пошутил, но до Генри не дошло. По крайней мере она не засмеялась. Я сходил на кухню и принес ей две таблетки аспирина и большой стакан воды.

– Правды о чем? – спросил я, вернувшись.

– О Панаме. О Бобе. О себе. – Она посмотрела на крошечные таблетки и скривилась. – Они не помогут.

Но все равно проглотила их.

Генри опустошила стакан наполовину и вернула его мне.

– Плесни сюда немного виски, – попросила она. – Под раковиной.

Я действительно нашел бутылку с игривой этикеткой «Эй, милашка!» под раковиной в кухне. Выпрямившись, заметил, что штаны с одной полосой липкие и за мной все еще остаются кровавые следы. Но или нога больше не болела, или я просто привык к боли.

Я доливал виски в воду, пока смесь не приобрела светло-коричневый цвет, и вернулся в гостиную.

Генри уже выглядела лучше. Я вручил ей стакан, и она сделала изящный, испытующий глоток. Потом выпила еще, посмотрела на Гомер, спящую в тележке, затем на меня.

– Он?

– Она, – поправил я. – Гомер. Моя собака.

– Мне казалось, она в больнице.

– Она… – Я не хотел говорить, что она умирает. – Она не поправится. Я привез ее домой. Теперь что касается тебя. Ты вызывала доктора?

– Мне не нужен доктор, – ответила Генри. Глотнула еще. – Я знаю, что со мной. Мне нужны таблетки. Раз в день. Я получаю их от Боба. Но с самого рейда я его не видела. Он даже не звонил.

Я ее понимал.

– У него еще и мой альбом, – вставил я. – Какие таблетки?

– «Полужизнь». Для ребенка.

– Ребенка?

– Может, перестанешь постоянно повторять за мной?!

Генри сделала еще один маленький глоток виски, потом большой. Птицы возвращались: вначале крылья, потом маленькие тельца.