Темные ущелья - Ричард Морган

– Так они вечны? Бессмертны?

– Пока что – да.

Это пробуждает у него призрак улыбки. Он бросает на Фирфирдар сардонический взгляд.

– Так-так. И это должно воодушевить меня, вопреки моим собственным передрягам, да?

Фирфирдар снова пожимает плечами.

– Есть судьбы и похуже – а как им не быть, – чем оказаться запертым в месте, где выбор действий ограничен теми альтернативами, которые заставляют душу гореть ярче всего. Разве нет?

Он вздыхает и чувствует, как саднит горло, – что ж, очевидно, к чему все идет.

– Понятно. И вот мы подошли к вопросу о том, где же моя душа горит ярче всего, не так ли?

Богиня смотрит на него – нет, не на него, мимо него – мимо его лица и левого плеча, туда, где торчит рукоять Друга Воронов, силуэтом напоминая гвоздь. Ее глаза сверкают, как танцующие на волнах Налумин.

– О, я думаю, ты уже знаешь это, – шепчет Фирфирдар.

Он пересек местность, стараясь держаться подальше от низменностей – климат на Хиронских островах создавал болота везде, где легко собиралась вода. Он высматривал по пути овечьи тропы, придерживаясь их, если они подходили, и игнорируя, если уводили слишком далеко от нужного направления. Не прошло и получаса, как у него на лбу и под одеждой выступил пот. Сам того не осознавая, он двигался быстрым маршем.

Как будто впереди ждала битва или кто-то за ним гнался.

Примерно через час он поднялся на холм, тяжело дыша в ровном ритме марша, увидел разрушенный фермерский домик и короткую колонну людей на овечьей тропе внизу. Не сразу понял, что за зрелище открылось его взгляду.

Так или иначе, он остановился, слегка настороженный, и где-то на задворках его разума раздался тревожный гул колокола.

Крупная овца – нет, он прищурился, увидел рога – крупный баран сошел с тропы и неторопливо двинулся сквозь высокую траву к руинам. Во влажном воздухе раздался хохот. Мужчина в авангарде колонны поднял голову.

Длинные волосы, изможденное лицо – этакий злобный ублюдок со шрамом на ще…

Окутавший Гила похмельный туман рассекло понимание, внезапное, как удар булавы противника, подкравшегося с фланга. Он попятился, и плащ захлопал вокруг него на ветру. Рухнул в мокрую траву на вершине холма. Неистово завертелся в поисках укрытия.

– Ты меня не видел. Ты меня не видел.

Это прозвучало сквозь стиснутые зубы: то ли самообман, то ли констатация факта, то ли заклинание икинри’ска.

Если колдовство вообще могло подействовать на то, что он узрел внизу.

«Мы можем заплыть на мелководье, да. – Ситлоу, о возможностях существования в пределах Серых Краев. – Попрактиковавшись, можем войти в те места, где время едва ползет, почти замирает, даже танцует вокруг самого себя, завиваясь спиралью…»

Кажется, Темный Двор тоже так умел.

Он не в первый раз задумался о подлинной разнице между двендами и богами – о том, какие силы и интересы могли бы их объединить.

И пока он лежал, прижимаясь щекой к мокрой траве, новый обломок воспоминаний упал откуда-то прямиком ему в голову.

– Рисгиллен Иллракская сказала мне, что вела переговоры с Темным Двором, добиваясь моего падения. Иными словами, что вы меня ей отдали.

– Тебе так показалось? Но ты не пал, насколько я помню. Или, скажем так, пал не слишком низко.

Рингил дрожит. Сейчас все идет очень хорошо, если сравнивать с нападением на ихельтетскую Цитадель и ужасом, в который он в итоге погрузился. Он не желает возвращаться к тем воспоминаниям, если этого можно избежать.

– Двенды не лгут, – говорит он не совсем ровным голосом.

– Разве нет?

– Я это понял, когда был с Ситлоу. Он относился к обману как к человеческой черте, которой необходимо учиться. Он очень язвил по этому поводу. Рисгиллен была его сестрой и во всех затеях играла второстепенную роль. Вряд ли она научилась бы этому трюку быстрее.

– Ну тогда, возможно, она рассказала тебе правду, какой ее понимала.

Гил стискивает зубы.

– Вы ей солгали.

– Тебя это огорчает? – Кривая улыбка. – В конце концов, мы – человеческие боги.

– Вы подставили нас обоих, ублюдки. – В собственном голосе он слышит нарастающую горечь. – А потом устроились поудобнее, чтобы поглядеть, как мы деремся.

Темная Королева пожимает плечами.

– Рисгиллен в любом случае пришла бы по твою душу. Точнее было бы сказать, что мы снабдили тебя инструментами, позволяющими противостоять ее мести.

– Да… и этими инструментами я научился пользоваться лишь в последний момент, да и то не благодаря Темному Двору.

– Но ты – зеница нашего ока, Рингил. Двор всегда верил в твою способность отыскать свой собственный путь. Это нас в тебе и привлекает.

– Ох, да ну тебя.

– Нет, правда. Спроси себя: какой толк любому божеству от верующих, которые постоянно дергают его за рукав, как дети, которых матери окружили чрезмерной заботой? – Темная Королева кривит губы, и в ее голосе сквозит презрение. – Они чего-то хотят, молятся, требуют, умоляют, просят дать им утешение, наставление, подтверждение и еще – большое такое одеяло справедливости, чтобы в него можно было кутаться от колыбели до могилы. Мы от такого устаем, и быстрее, чем может показаться. Дайте мне взамен какого-нибудь высокомерного неверующего, пусть приходит в любой день недели, а в святые праздники – дважды. Вот так делают героев.

– Да? Ну, этот герой решил, что с него хватит.

Она смотрит на него как безумно любящая мать.

– Нет, не хватит. Ты не такой.

– Все клинки однажды ломаются. – Это строчка из его трактата о современной войне, к которому ни один трелейнский издатель не захотел прикоснуться даже отпорным шестом. – И все люди тоже.

Фирфирдар склоняет голову.

– Да, вы и впрямь все созданы для того, чтобы рано или поздно повстречаться с точильным камнем. Но кто-то изнашивается медленнее остальных, а кто-то порождает более яркие искры. Ты излучаешь сияние всякий раз, когда сталкиваешься с неподатливой судьбой, Рингил.

– Я не стану этого делать, – быстро говорит он.

– Чего делать?

– Того, о чем ты собираешься попросить. Я не приму ваши гребаные инструменты и не буду вашей марионеткой. С меня достаточно.

Она разражается мягким гортанным смехом. Как будто он рассказал очень сложную шутку, и кульминационный момент только сейчас до нее дошел.

– О, Рингил, – нежно говорит она. – Все не так устроено. Ты уже должен это знать. Я не посылаю тебя обратно в мир с инструкциями. Я предлагаю только руководство, я говорю тебе лишь то, что ты в любом случае захотел бы узнать.