Север - Данияр Сугралинов

Место, о котором говорил Скю, находилось между двумя глыбами… Издали оно напоминало пещеру. Но когда Север подошел ближе и заглянул внутрь, понял, что это тоже штуковина, пережившая древнюю войну и частично сохранившаяся до наших дней. «Наверное, ровесница той базы», — подумал Лука, глядя на оплавившийся металл. Удивительно, но за столько столетий он лишь поржавел, а вот все остальное рассыпалось в труху, и теперь останки напоминали панцирь издохшего насекомого, закопанного в землю.

— Здесь проклятье Двурогого жжёт даже нас, — прохрипел Скю. — Никто сюда не попрется.

Север пролез в пещеру и закопал там серебристый костюм, набитый плазмоганами. Неизвестно, как их использовать и пригодятся ли они вообще, но тащить это добро с собой в Убежище точно не стоило.

Закончив, они вместе со Скю побежали к рейду, где в их отсутствие за главного был оставлен Йогоро.

Когда Север выскочил из-за валунов, народ прятался в тени. Причем мутанты Мертвого Глаза были так измождены, что у некоторых не хватало сил даже на то, чтобы стоять. Опыт Эск’Онегута подсказывал, что солдат (а Лука рассматривал мутантов как своих будущих воинов) не должен терпеть лишения и унижения. Половина успеха будущей войны — заинтересованность рядовых в победе и доверие командиру.

Мертвый Глаз был плохим верховодом, он не жалел людей.

Увидев Севера, мутанты повскакивали и вытянулись в ожидании распоряжений. Верховод хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и усиленным голосом пророкотал:

— Сыны Пустошей! — Громкие слова нашлись сами, помог опыт императорства, а у мутантов от такого пафоса глаза полезли на лоб. Заметив это, Север перешел на язык попроще: — Короче, план такой. Идем в Рванину, отъедаемся, высыпаемся. Суток, думаю, хватит, чтобы набраться сил, а дальше — в Убежище.

Лука понимал, что нужно найти золотую середину: мутанты, хорошо понимающие только язык силы, сядут на голову, если дать им слабину, но и гнобить их тоже не стоило.

Обостренный слух позволил ему услышать слова одного из новых подчиненных, сказанные Жабе:

— Слышь, кажись, ваш верховод-то нормальный мужик?

— Зверь, вообще-то! — сделав бешеные глаза, ответил чешуйчатый. Не иначе, решил поддержать авторитет лидера. — Только пискни не по его, башку оторвет и нюхачу скормит!

Глядя на тех, кто ему доверился и подчинился, Лука подумал — мало того что они рано гибнут из-за проклятия Двурогого и агрессивной фауны Пустошей, так еще и самые сильные убивают друг друга пачками в борьбе за лидерство, и нужно будет что-то с этим делать, ведь не золото самое ценное, не природные недра, а люди.

Север, как и полагалось верховоду, возглавил процессию и по дороге с интересом изучал враждебный ландшафт. Самым важным было не нарваться на засаду пожирателей или еще каких монстров, но и без того им встречалось много любопытного. «Как в кошмаре», — подумал Лука. Окажись он здесь еще год назад, сразу умер бы от страха.

Когда он, еще будучи императором Маджуро и двигаясь к северным баронам, впервые оказался в Пустошах, пейзаж был не сказать, что привычным, но относительно нормальным: пески, холмы, мелкие камни, рыжие пучки сухой травы, кое-где даже деревья попадались. Здесь же, в Очаге Пустошей, когда-то плавилась сама земля, теряли форму камни, рвалась твердь, и теперь в разломах либо пульсировала магма, либо пузырилась смолянистая жидкость, и в обоих случаях, исходя едким дымом, в небеса взлетали струи горячего пара и пепла. Даже истинные мутанты чувствовали себя некомфортно.

— Все, братва, давай ускоримся! Если повезет, спать будем сытыми, бухими и с бабами под боком! — Жаба знал, как мотивировать изможденных мутантов, все ускорили шаг.

Бывший рейд Мертвого Глаза остался в неведении относительно того, куда отлучался их верховод, остальные же условились молчать о странных находках и подземной базе. Бытовая утварь — другое дело, ее мутанты рассчитывали обменять на еду или что-нибудь полезное, Север же даже не представлял, что такое Рванина, как выглядит мутантское поселение и какие там правила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Скю не солгал, солнце даже не коснулось далеких гор, курящихся от жары, как Север остановился на склоне холма, похожего на спину гигантской жабы, кожа которой была изрыта застывшими пузырями и кратерами.

Внизу раскинулась долина, словно присыпанная серым пеплом, ее рассекало извилистое русло давным-давно высохшей реки, а над широкой и мелкой частью русла громоздилось поселение. Издали оно напоминало сорочье гнездо, но, если напрячь глаза, можно было различить фрагменты забора: ржавые листы металла, нагромождения камней с колючей проволокой наверху. Вместо дозорного пункта — здоровенная продолговатая бочка из железа. За забором виднелись округлые крыши домов, вырезанных, похоже, прямо в каменных глыбах, над некоторыми вился сизый дымок.

— Слава Двурогому! — радостно воскликнул за спиной Жаба. — Хоть будет, кароч, где кости бросить.

Йогоро всеми четырьмя руками поправил рюкзак из серебристого костюма и зашагал вниз. За ним поплелся перекошенный Скю, похожий на паука, у которого оторвали лапку, и та отросла не до конца, став короче другой. Жаба не отходил далеко от Севера, глядел с подобострастием, нюхач Зэ тоже крутился под ногами, а вот проштрафившийся Сахарок жался к рейду Мертвого Глаза, где его тоже не особо жаловали, причем рюкзак он надел наперед, чтобы случайно ничего не сперли.

— Много жратвы! — радовался Зэ, семеня короткими ножками.

— Тебе не все равно, что жрать? — удивился Север.

— Обижаешь малого, верховод, — ответил за нюхача Йогоро. — Он же все подряд не от хорошей жизни трескает.

Чем ближе подходили, тем больше Рванина напоминала свалку, куда стащили все ненужное и окопались. Север все думал, как люди отбиваются, если поселение атакует, скажем, пожиратель? Впрочем, раз живут, и не один год, как-то им это удается.

Ворота обнаружились с обратной стороны ограждения: одна створка была ржавая железная, вторая — деревянная, и обе топорщились разнородными шипами. Справа и слева торчали дозорные вышки из продолговатых железных бочек, высокие, локтей в десять, наверху были установлены гигантские арбалеты.

— Хобот! — заорали на бочке справа.

В ее середине со скрежетом распахнулось окошко, из которого высунулась морда… или лицо? В общем, серое, складчатое, с длинным хоботом и белесым пухом на темечке.