Абсурд - Евгений Сергеевич Старухин

Весьма яркое сравнение показало, что мы действительно нашли что-то примечательное.

— А анклавы более-менее адекватных жителей здесь имеются? — поинтересовался у Кимчи наш глава.

— Конечно, два города, постоянно воюющие между собой.

— Да что ж ты делаешь! — выпалили Никмак и Грумбараш хором.

— А что такого она сказала? — на этот раз наивной стороной выступала Азябазель.

— Поставлять оружие двум враждующим примерно равным по силе сторонам — это мечта! Мечта любого торговца, владеющего технологиями.

— А зачем им технологии, если у них есть магия?

— А как ты думаешь, магам нужны зелья на ману? Или бойцам нужны бутылочки с восстановлением очков здоровья? А ещё стрелы, копья, луки, арбалеты, баллисты, тараны, катапульты? Да гномы, если узнают про это место, всей своей фракцией к нам в клан вступят.

От перечисленных перспектив даже у меня засвербело где-то внутри и показалось что там зашевелилось что-то то ли пушистое, то ли наоборот холодное. Как мне говорили, это первые признаки рождения игровых хомяка и жабы. Зашевелились во мне эти два монстра. А то, что это монстры я ни капли не сомневался, ведь они с лёгкостью управляют большей частью игроков. Зато в глазах моих друзей так и перещёлкивались цифры воображаемой прибыли от обладания этой локацией.

— Скажи, Кимча, а почему эти города никак друг друга победить не могут или тех же муравьёв или Раптора?

— Потому что если армия одного города пойдёт сражаться с Раптором, то будет много погибших, отчего этот город ослабнет и будет захвачен врагом. Опять же эта тварь выступает этаким стопором войны, ведь на большой шум он тут же прибежит и начнёт жрать людей из нападающей армии. И им ничего не останется, как отступить обратно. А муравьи и вовсе — ценный источник возобновляемых ресурсов. Кузнецы из их хитина делают потрясающие доспехи. Но сильно муравейник разорять нельзя, иначе потом не с кого будет доспехи делать.

— А почему муравьи и Раптор не нападают на города или храм удачи?

— Так на города муравьи иногда нападают, после чего в городе появляется большой запас хитина. А Раптор не может пробиться в город через стены, поскольку те выше него и прочнее даже чем его тупая голова, которой он пытается пробить эти стены. А храм удачи расположен на вершине высокой пирамиды, куда эта громадина тоже не может забраться, а муравьи почему-то пирамиду избегают., даже не подходят к ней на расстояние меньше ста метров.

— А каннибалы? Эти почему ни с кем не воюют или с ними никто не воюет?

— Так эти мелкие засранцы прячутся в лесу лучше любых тварей, которыми он кишит, потому их и называют дикими.

— А как мы их тогда убивать будем? Если никто не знает, где они обитают?

— Ну почему же никто не знает? Мы с Хряком знаем. И вас туда сможем отвести. Правда они кочуют и могут уйти с того места, где мы их видели.

— А гарпии-ведьмы и бабочки-пираньи?

— А те живут в своих областях и не лезут никуда, но и чужих к себе не пускают. Вернее, пускают, но не выпускают. Кстати, гарпии иногда воруют в городах или в лесу мужиков. Правда те от того не в восторге. Кстати, а откуда у тебя в отряде гарпия?

— Это моя подруга Каркуша, она добрая и милая.

— Да уж, заметила я, какая она добрая и милая!

— Так нечего было нападать, сама виновата.

Нашу милую беседу прервало покашливание главы клана. Когда все сосредоточили внимание на нём, он сказал:

— Думаю, выражу общее мнение, что для начала, в этом прекрасном месте надо налаживать контакты с разумными.

— А как же каннибалы? — невольно вырвалось у меня. — Может их сначала перебьём? Да и в города тогда придём не с пустыми руками, а с доказательством помощи, ведь они тоже страдают от них, ведь страдают, Кимча?

— Конечно, страдают. В городах несколько раз даже собирались отряды для их выслеживания, только вот чуть сами едва не попадались в ловушку или не находили никого, или находили кого-то другого. В общем, эти людоеды те ещё затейники и по лесу могут преследователей завести куда угодно.

— Хм, а ведь Лесовик прав! — поддержал меня Грумбараш. — Только как бы и нам в какую ловушку этих людоедов не угодить, а то я как-то не готов быть на банкете в виде главного блюда.

И вскоре мы уже спешили за Хряком с его мягко говоря странной наездницей. Авиаподдержку нашего отряда осуществляла Каркуша, Филя каким-то до сих пор непонятным мне образом перемещался под землёй, периодически выныривая и оставляю на дёрне лавовые подпалины. Хрюша со Степашкой на холке как привязанный следовал за папашей, в пути они успевали о чём-то перехрюкиваться. Я особо не прислушивался к их беседе. Всё моё внимание отнимал «радар живого», который я периодически запускал, чтобы отслеживать окружающее пространство. Что-то подобное по очереди также запускали и все другие мои соклановцы. Нам отчего-то было некомфортно двигаться по лесу, может быть дело в описанных Кимчой ужастиках, а может просто сам лес оставлял какой-то неприятный осадок на душе. Во всяком случае у меня именно так и было. Не чувствовал я его. Неправильный это лес, и существа в нём неправильные. И всё в нём живёт какой-то неправильной жизнью. Словно какое-то фальшивое всё вокруг, ненастоящее, пластмассовое. Вот! Словно я зашёл в искусственный лес, который попытались замаскировать под настоящий, для чего населили какими-то совсем уж бредовыми существами. Всё в моей душе восставало от восприятия окружающего. Словно меня что-то карябало изнутри. Даже тошнота порой подкатывала.

И надо сказать, путь наш оказался вовсе даже не близким. Шли мы около пяти часов, прежде чем нам отдали приказ двигаться как можно тише. И ещё полчаса мы подкрадывались к нашей цели, пока нам буквально одними губами, без звука, не передали: «Пришли!»

13.04.2022

К моему удивлению, я ничего не увидел. Ни деревни, ни поляны, ни опушки — ничего! Всё тот же лес. Вот только в лесу раздавались страшные крики, которые тем не менее сливались в какую-то завораживающую мелодию, тем более что вскоре к ним присоединились барабаны. Вообще довольно странно вести себя так вызывающе для тех, кто в лесу даже дома не имеет и таится ото всех. И мне уже казалось, что вскоре мы на них нападём, дождавшись удачного момента, но неожиданно напали всё-таки