Ходоки в миры СССР - Ал Коруд

Странная, вообще, работа — идти добровольно в тюрьму. Ведь сидят в ней оба — и преступник, и тот, кто его охраняет. Ладно, если в этой местности нет никакой работы. Но люди идут в тюрьмы и во вполне благополучных городах. Может, поэтому среди охранников столько садистов и не самых вменяемых людей?

Нет, здесь его начнут разрабатывать иными методами. В такого рода технологически мирах физические пытки давно остались в прошлом. От химии и психологических изысков мозг Харатьянова неплохо защищен. Будут ловить на логике? Предлагать сделку? Давить на жалость к резиденту? Пока неизвестны планы неприятеля ему, пожалуй, следует расслабиться, что сложно сделать на голодный желудок. Дмитрий подошел к видеокамере, показал на рот, а затем на дверь. Через пару минут «кормушка» открылась.

— Когда будет обед? Я проголодался!

— Когда положено!

«Все-таки тут дундуки!»

— А когда положено?

— Когда время придет.

Кормушка захлопнулась

«Вот и поговорили! Интересно, они будут меня голодом морить или все-таки дадут жрать?»

Нет, в этой тюрьме показывали цивилизованные методы общения. Дмитрий мог контролировать ход времени и потому осознал, что еду принесли примерно через полчаса после просьбы. Значит, её разогревали специально для него. На маленьком подносе стояло несколько пластиковых судков. Вилка и маленькая ложка также из пластика. Мдя, таким инструментом даже остатки пищи из зубов не выковыряешь. Мясной гуляш с овощным пюре и подливой поначалу с голодухи вкусными. Лишь через некоторое время Харатьянов понял, что это вовсе не мясо.

«Вот уроды! Могли бы и настоящее сготовить!»

Кушать резко расхотелось, но глава оперативников насильно впихал в себя остатки гуляша, компот и булочку. Запас ноши не тянет! Да и пока кушаешь, ничто не мешает размышлять.

По всей видимости он на конспиративном объекте. В обычной тюряге путь и элитной все равно существует жесткий распорядок. И никто не будет готовить даже внеочередному арестанту отдельное блюдо. Пища стандартизирована, это значит, что здесь распоряжается государство, а не частная лавочка. Хотя какая в этой вариации СССР может быть частная?

«Так, подожди, надо припомнить все реалии здешней копии. Остались здесь хотя бы артели и Потребкооперация?».

И стоит упомянуть клан МИДовцев, с которыми Ломакин не раз проводил взаимовыгодный обмен. Они отчасти и есть частная группировка внутри правительства. Но используют казенные средства для достижения собственных целей. И что ведь странно. Везде в подобных мирах декларируется верховенство общественного, коллективного, но ресурсы в итоге все равно оказываются в руках немногих частных лиц. Так стоит ли огород городить! Ну ни разу не видал Харатьянов в копиях СССР ни одной удачно выстроенной до конца экономической модели. В лучшем случае это конвергенция со всеми сопутствующими проблемами. Частный капитал, преступность, коррупция, падение общественных нравов. И виновато в этом всегда отнюдь не государство, а сами люди.

Директор мерно вышагивал по камере, не думая останавливаться. Физический тонус также важен, как психологический. Потому с древних времен придумано ограничение арестантов в пространстве. Пусть сидят и наполняются до краев меланхолией. Зато потом их проще взять прямым прессингом.

Так, подведем итоги. Что мы имеем на сегодняшний час? Брали их тихо. И по всей вероятности вели ниточку к «проходу» давно. На такое немногочисленная охрана МИДовцев или иных ведомств вряд ли способна. Тонкая профессиональная разработка, привлечение технических и оперативных средств. Только Контора! Но в интересах кого? Или внутренние интриги в среде МГБ или…

И главное — зачем его, вообще, брали? Да нет, тут как раз все ясно. Они и понятия не имеют, кто мы на самом деле. Их оперативники теряются в догадках, потому и пошли на безрассудный шаг. Им требуются ответы на весьма странные вопросы. На этом и стоит сыграть и занять выгодную позицию в будущих переговорах.

Глава 14

Остров. Сцена важная — Директорат

В этом месте собирались эпизодически и по особым случаям. Огромный купол Зала собраний тяготил собравшихся. К тому же его аренда стоила немалых денег. Но некоторые странные традиции Директория старалась соблюдать неукоснительно при любом раскладе дел. То ли по причине непопулярности, то ли из-за занятости основных лиц, но самих Директоров в зале присутствовало немного. Половина кресел оставалась пустой и вряд ли сегодня окажется занята.

Хмуро оглядевшись по сторонам и сверившись с дорогими часами, Директор отдела финансовых операций нервно постучал по столешнице. Сидевший в центре стола ответственный секретарь Директории, худосочный мужчина неопределенного возраста правильно понял желание одного из ключевых руководителей, прочистил горло и заявил:

— Сбор окончен, коллеги, пора начинать!

Обрюзгший толстяк, развалившийся в дорогом кресле недовольно пробурчал в ответ:

— Что, нас так и не почтит своим присутствием Директора анализа? Это их дело решать — вмешиваться нам в сложившуюся ситуацию или нет!

Сосредоточенный и подтянутый моложавый блондин, сидевший напротив него, покачал головой:

— Они заняты сейчас по горло. На днях разом две аномалии выскочили.

Директор ситуационного прогноза, пожилой мужчина с астматической одышкой вскинул голову, недавно потерявшую последние волосы:

— Какие еще аномалии?

— Вам вскоре сообщат, Эльдин. Куда же без вас! — блондин, директор откровенно забавлялся.

Секретарь с раздражением оглядел болтунов и постучал молотком:

— У нас чрезвычайное заседание, коллеги. Так что хватит пустопорожних разговоров, не относящихся непосредственно к рассматриваемому вопросу. Кто первый?

Русаков, возглавляющий Дирекцию рекрутирования и потому часто посещающий иные копии, убрал с лица ухмылку и поднял руку. Он давно знал Харатьянова и не раз имел дело с пропавшими ходоками. Все-таки они народ штучный и в каждого Директория вкладывали немало.

— Я считаю, что стоит выручить всех, кто оказался в той копии.

— Не считаясь с потерями?

Возразивший ему толстяк возглавлял Дирекцию темпорального равновесия, то есть отвечал за стабильность исследуемых миров и потому обычно был против любого типа вмешательства. Будь его воля, то он бы и вовсе запретил все эти хождения по мирам. Но его начальственная дурость к счастью для остальных дальше подчиненной ему Дирекции не распространялась. Хотя для общего баланса его мнение считалось необходимым.

— Мы и так уже несем потери, — Ломовой обвел всех сидящих за столом предельно недовольным взглядом. — Ко всем прочему сорвались две важнейших финансовых операции. Большаков, зря смеетесь. Мы в том числе финансируем и ваших темпоральщиков. Никогда не задумывались, откуда берутся эти средства?

Директор ситуационного прогноза Эльдин проворчал, вытирая платком лысину:

— У меня такое впечатление, что всех в последнее время интересуют лишь деньги. Вы напрочь забыли главную цель и идеологию Директората. Вот и сейчас в беде наши товарищи оказались из-за банального барыша.

Ломовой тут же парировал откровенный выпад в его сторону:

— Да и вы не святым духом питаетесь, коллега! И кому недавно Харатьянов помог с безумно продвинутой электронно-вычислительной машиной? Все последние достижения вашей Дирекции — это его заслуга!

— Не перегибайте, пожалуйста, палку, Директор. Мы стараемся по мере сил, — едко проговорил блондин. — Но я согласен с основным посылом. Надо решать, как вытаскивать нашу коллегу из той проклятой копии. Я уже ознакомился с оперативными данными.

Большаков бросил на Директора рекрутов, не раз прошедшего невольное омоложение, ехидный взгляд:

— И что в них нашли такого необычного?

— Интересно должно быть вам, Директор равновесия. Основной ход в СССР плюс пять Альфа на данный момент перекрыт и уже контролировался местными силами безопасности давно. Было крайне опрометчиво идти по нему.

— Другого под рукой не оказалось, — пожал плечами Большаков.

— Вы, видимо, плохо следили за моими словами. Я сказал основной ход.

Толстяк вспылил, его лицо покраснело:

— Вы на что намекаете?

— Вы знаете!

Ломовой встрепенулся:

— Так, а можно поподробней!

— Это закрытая информация.

Директор финансов бросил гневный взгляд в сторону Секретаря. Тот тут же заявил:

— Ситуация чрезвычайная и я бы попросил…

Большаков