Кадриль убийц - Эрве Жюбер

— Почему они так возбуждены? — спросила она у Штруддля.

Тот даже застонал. Он едва скрывал свое возбуждение.

— Прежде всего из-за тебя. Последний раз, когда ты здесь появилась, ты рассказала о своих приключениях в городе Палладио. Потрошительницу поймали, судили и заключили в тюрьму. Но мой мизинец подсказывает мне, что к твоей истории будет добавлена новая глава.

Роберте пришлось поделиться несколькими сведениями ради поддержания дружбы. Но она сделала это с легким сердцем.

— Утром меня вызвал Грубер и потребовал, чтобы я посетила муниципальную каторгу, где содержали эту сумасшедшую. Директор тут же принял меня. На нем не было лица. В его маленьком заведении случился настоящий шухер.

— Она сбежала?

— Камера Потрошительницы расплавилась. Как и все остальное в радиусе десяти метров. Пять заключенных и она сама пропали без вести.

Роберта показала Штруддлю, что ее стопка пуста.

— Ее камера расплавилась! Неужели?

Он наполнил стопку Роберты, но себе налить забыл.

— Свидетели говорили об ослепительном свете, невыносимой жаре, о беззвучном взрыве.

— Беззвучный взрыв… Доктор Ксанаду делал этот трюк на сцене в двадцатых годах. Кажется, он использовал известь.

— Можешь поверить, доктор Ксанаду здесь ни причем. Известь тоже. Потрошительница просто схлопнулась. Твое здоровье.

— Просто так, по глупости, никто не схлопывается, — уверенно сказал Штруддль.

— Вот как? Вспомни о лекциях второго курса. Некоторые формы жизни исчезают именно таким способом, когда их творец решает отправить их в небытие.

Штруддль пытался прочесть ответ в чудесных зеленых глазах колдуньи. Сколько раз он предлагал ей стать совладельцем «Саламандр»? Голова его закружилась чуть больше, чем мгновением раньше.

— Так исчезает астральный близнец, — сказал он. И вдруг понял всю чудовищность своего ответа.

А потому грохнул огромным кулаком по столу.

— Великий Гудини, Потрошительница была астральным близнецом?

Роберта кивнула. Это было единственным объяснением того, что произошло на каторге. Потрошительница была астральным близнецом, дублером Джека, умершего несколько веков назад. И ее сознательно наделили жизнью. Кто? Роберта могла предложить несколько человек из галереи безумных ученых. Одна личность особенно привлекала ее.

— Кому было нужно запустить Уайтчепельскую убийцу в нашу среду? — спросил Эльзеар.

— Кому-то, кто не отступит ни перед чем, чтобы воссоздать точнейшую копию, — намекнула Роберта.

Безусловно, Палладио. Роберта рассказала Штруддлю о заклинании, которое граф использовал для изменения своего облика. У него было много тайн. Он был первой кандидатурой, разве не так?

Хозяин таверны шевелил пальцами, пытаясь сосредоточиться.

— Что будешь делать? — спросил он у колдуньи.

— Ничего. Запрусь в квартире и вызову Великого Молоха, чтобы Грубер на время забыл обо мне. Я тут не была. Мы не встречались. Я никогда не существовала. Это дело для меня попахивает серой. Кроме того, мне надо спасать от агонии Занзибарский глаз.

— Боже, не оставь меня! — воскликнул Штруддль. — Я не привык к подобным речам!

— Я прошла возраст, когда носилась по крышам. А у тебя что? Какие новости?

Эльзеар потер пухлые щеки, оставив на них длинные красные полосы.

— Все говорят о будущем шабаше. Камилла Баньши устраивает его в конце недели в своем Люксембургском дворце. Поговаривают, что сам Дьявол приглашен.

— Треп. Будут присутствовать муниципальные комиссары, которым велено следить, чтобы никто не вызывал Сатану.

— Значит, ты не пойдешь, — с сожалением вздохнул Эльзеар.

Тема была закрыта.

— Как твои дела? — осведомилась Роберта.

— Мои дела? Идут потихоньку. Кстати, помнишь о ящиках с кротовым порошком, которыми была забита кладовка? Дела. Они стояли с тех пор, как колледж запретил черные мессы… На этой неделе они все ушли. В Париж.

— В Париж?

— В Париж, в исторический город.

«Что они собираются делать с кротовым порошком?» — спросила себя Роберта. Вспомнила древний курс колдовства. Кротовый порошок в растворе использовался для нанесения магических знаков во время черных месс. В прошлом их инициаторы стали обвиняемыми в важном судебном процессе. Одна из последних колдуний, сожженных за сатанизм, широко использовала этот порошок. Вернее, не колдунья, а чудовище, заслуживающее «Молота ведьм». Кто же она была?

Сердце Роберты забилось чаще. Мысли ускорили свой бег. Лондон и Париж. Джек и… кто был еще хуже? Они только что говорили о близнецах…

Колдунья встала под влиянием внезапного импульса.

— Уже уходишь?

— Кому ты послал запасы? — сухо спросила Роберта.

— Даме Гибод, в логово одиннадцати тысяч дьяволов под вывеской «Кота-рыболова». Но…

Роберта быстро поцеловала приятеля и пересекла зал таверны, лавируя между столиками. В зале стоял гул от нескончаемых разговоров. Она выскочила на улицу и побежала за трамваем — ей хотелось поскорее вернуться домой.

Поднялся ветер, гоняя вихри пыли вокруг статуи императора. Один из них превратился в рогатый силуэт, который раскинул руки, словно собираясь обнять весь мир.

Роберта разглядывала скрючившийся Занзибарский глаз. Она пыталась себя урезонить с момента, как вошла в квартиру, но это ей не удавалось. «Зачем видеть Зло повсюду?» — убеждала она себя. На нее повлиял истинный облик графа. С этого момента она ассоциировала с его именем и его милыми созданиями самые ужасные преступления. Сейчас речь шла о нескольких несчастных ящиках кротового порошка. К чему волноваться?

Она все же открыла учебник белой и черной кулинарии и заглянула в раздел порошков. Ее палец уперся в статью «Кроты».

Кротовый порошок некогда использовался в черных мессах для вызова Сатаны. Жрец, смешивая его с кровью, рисовал на теле жертвы или женщины, принимающей жертвенную кровь, каббалистические знаки, якобы вызывающие Демона. Последний исторический пример использования этого порошка относится к 1680 году. Архивы сообщают, что Ла Вуазен, знаменитая Отравительница, использовала кротовый порошок, чтобы вызывать Адоная во время месс, которые она организовывала в подземельях Парижа.

Париж. Ла Вуазен. XVII век. Исторический город жил как раз в эту эпоху.

А вдруг именно в это мгновение из невинных детишек вытягивали кровь в каком-то тайном склепе? Воображение Роберты работало в полную силу. Ее даже затошнило. Нет. Она бредила. Ей требовался отдых. История с астральным близнецом терзала ей нервы.