Разрушитель - Владимир Сергеевич Василенко

Кое-как продрав глаза, увидел, что сук весь в крови. Да когда я умудрился-то? Видимо, эта штука проткнула меня, когда великан рухнул на землю, а я и не заметил…

Переключившись на Аспект Исцеления, я прогнал по телу мощную лечебную волну — благо, в энергии сейчас недостатка не было. Эдра, содержащаяся в лесовике, до сих пор висела в воздухе плотными облачками, словно туман — я был переполнен, и пока не мог её поглотить.

Ощущения были приятные — меня будто окатило прохладным щекочущим потоком. Обожжённая кожа мгновенно разгладилась и остыла, рана на боку заросла, даже глаза перестало щипать. Обтерев лицо рукавом, поднялся во весь рост.

Дарина наблюдала за моим исцелением, широко распахнув глаза.

— Ты… — прошептала она. — Раньше ты так не умел. Хотя небольшой Дар целительства тебе и должен был передаться…

— Да. Последний подарок отца, — буркнул я, оглядываясь.

Туман вокруг стремительно рассеивался — гораздо быстрее, чем это происходило бы, если бы он был естественного происхождения. Отряд наш, изрядно потрёпанный, но не очень поредевший, снова стягивался на тропу. Я выискивал взглядом знакомые фигуры. Демьян и Рада на месте, вроде бы целые и невредимые. Вон Нестор, вон Илья выискивает кого-то с псами.

Так, а Варя с Полиньяком где?

Дарина вернула мне шинель, и я на ходу набросил её, не застёгивая. Прошёлся по тропе, лихорадочно оглядываясь. Колывановы тоже рыскали по кустам, время от времени окликая Варвару.

— Сюда! Скорее! — донёсся из зарослей голос Ильи, заглушаемый лаем собак.

Я, чертыхаясь, продирался через кусты — полы шинели так и норовили за что-нибудь зацепиться — и подоспел последним. Колывановы уже хлопотали над кем-то. Илья сбросил свою куртку, стянул через голову длинный вязаный свитер.

— Держи, Варежка, согрейся. Давай, давай, одевайся, я помогу…

Варя, похоже, только что обернулась обратно из медведицы — вид у неё был ошалелый, одежду разорвало в клочья. Обувь пострадала меньше — Нестор как раз разглядывал её отороченный мехом сапог.

Насчёт одежды можно было не беспокоиться — отправляясь в путь, мы захватили для Вари два дополнительных комплекта, как раз на такой случай. Куда больше меня беспокоили пятна крови — вся поляна пестрела ими так, будто здесь разразилось настоящее побоище. Колывановы загораживали мне обзор своими спинами, так что мне пришлось продираться поближе, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Твою мать… — процедил Нестор, склоняясь над Варей. — Кровит сильно. Похоже, глубоко рассадил.

— Потерпи, сестрёнка… — дрогнувшим голосом пробормотал Илья, не зная, куда девать глаза. Достав из-за пазухи рулон сероватого бинта, он торопливо отмотал кусок, огрызая зубами. — Сейчас перевяжем… Сейчас…

Было странно видеть его, здорового крепкого мужика, растерянным, как ребёнок. Псы, будто чуя настроение хозяина, скулили и жались к его ногам, задирая морды кверху. При моём приближении ближний ко мне насторожённо навострил уши и напрягся, показывая клыки.

— Я… в порядке, — донёсся голос Вари, звенящий от подкатывающей паники. — Но что с Жаком? Он тоже ранен! И не отзывается! Что с ним⁈

— Да живой французик твой, — проворчал Нестор. — Не тряси ты его! В обмороке просто. Вон, дышит…

— Но посекло его, конечно, тоже изрядно. Кровищи вон натекло…

— Так, ну-ка разойдитесь… — не выдержал я и вклинился между Колывановыми.

Нестор попытался что-то возразить, но я поднял руку, шикнув на него. Ладонь моя ярко светилась золотистым светом, пробивающимся даже сквозь слой сажи. Будто внутри вместо костей сияли яркие неоновые трубки. Колыванов озадаченно отшатнулся.

Варя, зябко кутаясь в отданную Ильёй кофту, взглянула на меня снизу вверх широко распахнутыми, красными от слёз глазами. Она вся была в грязи, мелких ссадинах и царапинах, будто каталась по земле — что, скорее всего, недалеко от истины. На бедре её алели глубокие полосы — следы от когтей шолмоса. Любой хирург бы, наверное, содрогнулся, увидев такие раны, ещё и в столь ужасающей антисанитарии. Но Варю они, кажется, не особо-то и беспокоили — всё её внимание было приковано к распластавшемуся на траве Жаку. Тот — худой, нескладный, тоже весь грязный и исцарапанный — выглядел, как сломанная кукла, небрежно брошенная на землю.

И вот тут, похоже, дело действительно плохо. Кожа француза посерела, покрылась мелкими бисеринками пота, даже черты лица, кажется, заострились, как у покойника.

Варе я уделил буквально полминуты, проведя светящейся ладонью вдоль раны и вливая в неё щедрую порцию исцеляющей эдры. За девушку я не особо беспокоился — она всё-таки нефилим с Даром Зверя, с регенерацией у неё и так всё в порядке.

Колывановы за моими манипуляциями наблюдали, затихнув и раскрыв рты. Даже волкодавы Ильи замерли, поджав хвосты и прячась за хозяина.

— Ничего себе… — пробормотал сам Илья. — Да ты, я смотрю, на все руки мастер…

— Да так, умею кое-что, — буркнул я. — Помогите-ка его переложить…

Стащив с себя шинель, я расстелил её рядом с Жаком. Втроём мы аккуратно переложили его с голой земли. Илья, достав охотничий нож, быстрыми, но очень точными движениям разрезал ему штанину на раненой ноге и помог стянуть рассеченный острыми когтями сапог.

Увидев рану, Варя охнула, зажав ладонью рот.

— Ничего, ничего, сестричка, — пробормотал Илья, приобняв её за плечи. — Выкарабкается, поди, твой кучерявый. Раз всё ещё жив.

— Угу. И в следующий раз, может, не будет лезть, куда не надо, — проворчал Нестор.

— Он меня спас! — сквозь слёзы выкрикнула Варя. — Если бы не он — меня бы шолмос на месте раскромсал раньше, чем я успела обратиться…

Илья задумчиво хмыкнул, окидывая взглядом нескладную длинную фигуру Полиньяка. Нестор саркастично буркнул:

— Да ладно? Тебя послушать — так прям герой…

— Да, представь себе! — огрызнулась Варя. — Он меня защищал. А вы сами-то где были?

Нестор вспыхнул и сверкнул клыками, но прежде, чем он что-то ответил, Илья встал между ним и Варей.

— Тише… —процедил он. — После поговорим. Не будем мешать.

Я слушал всю эту перепалку вполуха, вовсю колдуя над Полиньяком. Раны у того были на голени, и гораздо глубже, чем у Вари — пришлось сращивать не только мышцы, но и повреждённые кости.

Ну и когти у этих шолмосов. Не рвут, а рассекают плоть, как скальпели…

Целительство давалось мне с каждым разом всё