Провидец - Ян Анатольевич Бадевский

Всё.

Отложив книгу, я посмотрел на спящую зверушку.

Во сне очертания котоморфа колебались. Пару раз мне почудились чешуйки рептилии. Да и пасть то расширялась, то сужалась.

Жутковато выглядит.

* * *

Клуб «Перекрёсток» в Москве

Утро следующего дня

Комната с артефакторной телепатической защитой — большая роскошь.

Нечасто такое встретишь.

Двое мужчин сидели за столом с чашечками ароматного чая. Первый мужчина выглядел реально опасным — с лисьим прищуром, бритой головой и татуировкой не то дракона, не то похожей твари на левой руке. Этому человеку было под сорок, и он предпочитал носить рубашки с завёрнутыми по локоть рукавами. А ещё — золотые швейцарские часы и чёрную кепку-немку. За что, говорят, и получил своё прозвище.

Сейчас кепка лежала на столе.

Небывалый по меркам преступного московского мира случай.

Собеседник человека с татуировкой дракона внешне казался нормальным. Мужчина в возрасте, солидный, в дорогом костюме. Но было у этого мужчины два пунктика. Первый — он всё время что-то записывал в блокнот. Второй — никто не мог запомнить его лица, как бы этого ни хотел. Вот и сейчас блокнот в кожаном переплёте лежал по правую руку от мужчины, а рядом покоилась ручка. Перьевая, эксклюзивная, из лимитированной серии. Культовый «Монбланк Роял», о котором человек с татуировкой, естественно, не слышал.

Других предметов на столе не было.

— Не выходит на связь, — голос у обладателя перьевой ручки был глубоким, бархатистым. Привыкшим повелевать. — Как давно?

Помещение было компактным, но уютным и полностью изолированным. Стены обшиты ореховыми панелями. Мебель добротная, кожаная. Полированная столешница со вставками из слоновой кости. Приглушённый свет, льющийся из встроенных в потолок круглых ламп. Ни окон, ни телеэкранов, ни часов или статуэток. Предельный минимализм в сочетании с дороговизной. Комната для деловых переговоров в одном из самых закрытых и претенциозных клубов Москвы. Попасть сюда с улицы просто так не получится. Есть члены клуба с ВИП-картами и их гости. За гостей ручаются, их личности никого не интересуют. До поры до времени.

— Весь вечер и всю ночь. Утром тоже не звонил.

— Я правильно понимаю, что заказ должен быть закрыт ещё вчера?

— Абсолютно правильно, ваше…

Мужчина с незапоминающимся лицом поднял руку:

— Без обращений.

— В общем, правильно, — тут же исправился обладатель татуировки. — Юнец остановился в капсульном отеле, и Душный сразу дал знать моему человеку.

— Что за человек?

— Телепат. Смотрящий по Арху.

— Они знакомы?

— Нет. Всё, как вы просили. Я взял убивана со стороны.

— Дальше.

— Вроде как объект направился к вокзалу. Душный сказал, что идёт за ним.

— И?

— Больше телепатических сообщений нет.

— Хочешь сказать, он забрал деньги и не выполнил поручение?

— Исключено, — покачал головой человек с драконом. — Не по понятиям.

Собеседник хмыкнул.

— Твой человек пытался выйти с ним на связь?

— Нет. Душный останавливается в таких местах, где нет нормальной связи. Он всегда выполняет свою работу и отзванивается по факту. Как часы.

— Но, похоже, в этот раз часовой механизм сломался.

— Предлагаю подождать, — угрюмо произнёс мужчина с драконом. — Я не сомневаюсь, что в течение сегодняшнего дня мы получим отчёт.

Человек с незапоминающимся лицом взял со стола ручку, снял колпачок. Неспешно открыл блокнот посередине, перелистнул страницу и сделал пометку. Всё это напоминало священнодействие. Словно великий пророк вносит мудрость поколений в божественные скрижали.

— Хорошо. Я несколько разочарован, но готов подождать до вечера. Ты знаешь, как со мной связаться в случае чего. Не смею задерживать.

Аудиенция была окончена.

Глава 9

Экспресс выехал из Архаикума поздно вечером.

До этого я не ездил вторым классом. Не люблю общие вагоны, соседей и всякое такое. Предпочитаю каюту на дирижабле или полностью выкупленное купе. При иных обстоятельствах я бы подождал пять дней, но срочные дела навалились одновременно.

Пробравшись по узкому проходу в середину вагона, я уж было обрадовался: второе кресло пустует. Мне досталось тёплое местечко у окна. Баул пришлось запихнуть в багажное отделение над головой. Мелькнула шальная мысль утрамбовать туда полиморфа, но котяра с таким жадным любопытством смотрел на сияющее в ночи здание вокзала, что я сжалился и позволил ему занять почётное место на подлокотнике.

Вчера мы знатно посидели с ребятами в кабаке, отметили завершение экспедиции, обсудили намечающиеся рейды. Ну, и накидались маленько, чего греха таить. Утром меня терзало похмелье, пришлось прогонять зло медитацией, контрастным душем и пробежкой по угрюмому городу. К девяти утра я был в полном порядке.

— Здорово, братан.

Сосед, к сожалению, появился. Мордоворот с волосами, забранными в пучок и окладистой бородой. Мордоворот носил кожаную куртку потёртые джинсы и футболку с надписью «Сам дурак!». На меня повеяло перегаром с доминирующими нотками дешёвого пойла. Пошатнувшись, сосед стянул с плеча рюкзак, забросил во второй бокс и плюхнулся в кресло, громко рыгнув.

Я не удостоил этого персонажа ответом и отвернулся к окну.

Через минуту поезд тронулся.

Днём я забежал в Экспедиционный Корпус Дома Волка и получил исчерпывающие сведения о запланированных рейдах. Мой экипаж под командованием кэпа отправлялся в вояж через два месяца, что меня устроило бы… при других раскладах. Большинство экспедиторов так и живут — вахтами два через два. Платят хорошо, наши зарплаты считаются едва ли не лучшими в стране. Проблема в том, что я катаюсь не из-за денег. Мне нужно убивать монстров, пробиваться за грани своих новых, довольно убогих, возможностей, и раскрывать забытые техники. Без этого я не восстановлюсь. Поэтому два месяца — такое себе.

Через шесть недель в Пустошь выберется Мобильная Крепость «Явр», на которую я и собирался попасть. Если верить заявке, поданной в Корпус, у тамошнего капитана не хватало трети команды. Ни ясновидящего, ни главного механика, ни моториста, ни командира зенитного расчёта. На всякий случай я заполнил бланк заявки с пометкой, что буду сам звонить в Корпус и договариваться о дате собеседования.

Переродившись в теле юного Володкевича, я лишился большей части своих магических навыков. А я, между прочим, считался одним из величайших волшебников своей эпохи. Довольно быстро выяснилось, что местная энергия ки — это одна из форм привычного мне эфира. Я начал ставить эксперименты, исследовать границы своих возможностей. По крупицам собирал утраченное. Постепенно