Пушкарь - Юрий Корчевский

– Всем готовиться к обороне, в городе запереться, всем из посадов и ближних деревень уйти в Рязань, – прохрипел он. – Наших побили, на каждого рязанца по несколько литвинов и поляков. Много наших полегло, хоть и бились геройски.

В городе поднялась суета, воины и жители подтаскивали к стенам города дрова, воду, камни. Жители окрестных деревень стягивались в город, к родне, везя на повозках нехитрый скарб и ведя в поводу скотину. К исходу дня окрестности в Рязани опустели. Город замер в ожидании. На следующий день пополудни сначала появилось пыльное облако, затем послышался стук копыт, раздалось бренчание оружия. Пропыленные, усталые, с окровавленными повязками, злые возвращались рязанцы в город. Повозок с припасами не было, бросили, видно, уходя от врага. Вошедшие в город ратники были сразу окружены горожанами, родные пытались узнать – живы ли их отцы, сыновья, братья. Кое-где раздавался женский плач – не все вернулись с сечи. На стременах привстал князь:

– Не время плакать, не время устраивать тризну, подлый враг идет за нами по пятам, готовьтесь все – и воины, и горожане – к осаде, вместе будем отражать супротивника!

Толпа медленно рассосалась. Я пошел к воеводе:

– Направляй раненых к амбару за торгом, там сейчас госпиталь, на воротах красный крест.

Воевода молча кивнул.

Я направился в госпиталь. Помощники стояли с тревожными лицами, в глазах застыл вопрос. Хорошо, что не оставили службу, стало быть, какую-то дисциплину мне удалось им привить.

– Сейчас будут подходить и подъезжать раненые, готовьтесь.

Через несколько минут на лошади подвезли первого раненого – он сидел в седле с трудом, его привязали к передней и задней луке седла, лошадь под уздцы вел воин в годах, с седой бородой.

– Вот из нашего десятка ратник, копьем задело.

Подбежавшие помощники бережно стащили воина с лошади, перенесли на топчан в комнату. С трудом сняли рассеченную кольчугу, разрезали окровавленную рубашку. Рана была колотой, глубокой, в правое плечо, но, к счастью, для жизни неопасной. Просто ратник потерял много крови, даже повязка в спешке была наложена поверх кольчуги. После обработки раны я ушил края, наложил повязку, раненого отнесли в комнату, под пригляд помощников. И пошло – подъезжали, подходили сами, в основном раны были нетяжелые. С тяжелыми остались на поле боя или скончались по дороге от кровопотери. К вечеру удалось закончить прием. Отмывшись от крови и переодевшись, я направился к воеводе. В княжеском Кремле собрались в большой комнате воевода и старосты кузнечной, плотницкой, рыбачьей, кожевенной и других слобод. Дождавшись, пока они закончат что-то обсуждать, я попросил выделять мне с каждой слободы по одному работнику – раненых переносить, воду греть и т. д. Мои помощники сегодня с ног сбились, ведь основная работа у них – перевязки, приготовление мазей, настоек, а носить после операций пришлось многих. Воевода отдал распоряжение старостам выделить по одному ополченцу, кто силен физически, но плохо владеет оружием али увечен – скажем, косой на один глаз, – в мое распоряжение. Князь с видными людьми города занимался решением военных вопросов, и я решил подняться на городскую стену. Вечерело, на закат из густого леса, верстах в пяти от города, выползала темная масса – вражеское воинство. Остановились они вдалеке, зажгли костры, вокруг города засновали вражеские разъезды, постреливая по часовым на стенах из луков. Ратники лениво отвечали тем же – расстояние великовато.

Домочадцы встретили бурно – навстречу к воротам выбежала Анастасия, челядь стояла неподалеку:

– Что там, как? Удержим ли супостата?

Как мог успокоил Настеньку и слуг. После сытного ужина и баньки проспал до утра без сновидений. С утра отправился в госпиталь проведать, как там раненые – их оставалось восемь, тех, кто нуждался в постоянном уходе; легкораненые разбрелись вчера по своим домам. До полудня время ушло на перевязки, назначения. Освободившись, решил сходить на стены. У городских ворот толпились ратники, ополченцы, просто любопытные. Все были заняты: ополченцы топили костры с водой и смолой в огромных чанах, ратники чистили и точили оружие, поднимались на стены поглядеть на врага. Через какое-то время за стенами послышался топот копыт, стали падать стрелы.

Несколько человек были ранены и, поддерживаемые ополченцами, направились к госпиталю. В ответ с городских стен тоже начали стрелять из луков, выстрелили несколько пушек. Нападавшие отступили. Рыжий десятник пробасил:

– Пощупать подходили, дык, это им не в голом поле впятером на одного нападать, авось отобьемся.

Я забрался на стену, осторожно выглянул в бойницу – враги были далеко, ни стрелой, ни из пушки не достать. Кое-где горели посадские дома, видно, с утра по ним успели пошарить незваные гости. Ладно, дома-то можно отстроить – лес недалеко. Людей жалко.

Снова поехал в госпиталь. Раненых тяжело не было, с легкими справились мои помощники. Руки у них уже не дрожали, как вначале, работали сноровисто. Я сразу запретил прижигать раны огнем, обрабатывали их кипяченой водой и разведенным самогоном.

От городских стен донесся шум, крики, часто загрохотали пушки – опять на приступ пошли. На этот раз все продолжалось значительно дольше, и к нам хлынул поток раненых. Пришлось одевать кожаный фартук и становиться на операции. К счастью, до рукопашной не дошло, все ранения были стрелами.

Поздним вечером с работой было покончено, уставший, я отправился отсыпаться, кажется, только уснул, как меня затормошили. Анастасия трясла меня за плечо, за окном было темно.

– А, что? – спросонья соображалось плохо.

– Гонец за тобой, опять приступом пошли, раненых много.

Быстро собрался, Прохор уж запрягал возок. В госпитале на этот раз народу было много, раны были серьезней.

Оказалось, литвины под покровом темноты подтащили поближе к стенам осадные пушки и начали обстрел стен и ворот. Надо же, я спал так крепко, что и не слышал стрельбы. Вновь работа до мельтешения в глазах, кровь, крики раненых, стоны умирающих. Так и встретил рассвет, на ногах и со скальпелем в руках. Вот, наконец, и этот поток обработан. Вышел из госпиталя, сел на завалинку. Какая-то женщина поднесла ковшик кваса, и я с жаждой его опорожнил.

Пока было тихо, снова отправился пешком к стенам. В воротах зияли две дыры от ядер, над которыми уже хлопотали плотники, на городских стенах кое-где тоже были видны разрушения. В городе были видны слабые дымки – заканчивали тушение начавшегося пожара, кровопийцы стреляли по городу калеными ядрами. В стороне, где я жил, дымов не было видно, и сердце успокоилось.

Часов около пяти пополудни началась новая атака. На этот раз без применения пушек с вражеской стороны. К городским стенам подскакала конная лава, постреляли из луков, не причинив особого вреда, покружили вокруг города, выискивая слабые места. С водой у горожан проблемы не было, одной стороной город стоял на реке, да и колодцы были во дворах у многих. Приведенной живности и запасов из подвалов также могло хватить на несколько месяцев при рачительном использовании.