Мао - Игорь Пронин

Я не очень хотел уходить, да он меня вытолкнул и дверь запер. Мимо бежит тот самый мелкий монашек:

— Мао! Мао!

Я его ловлю опять за плечо:

— Ну я — Мао. Ну и что?

— Тебя сам Настоятель ищет! Так сильно ищет!

Не стал я дальше с ним разговаривать, пошел. Он спереди забежал, руками разводит, повороты подсказывает. Так вернулись в зал с колоннами, потом в какую-то высокую дверь, по ступенькам и в большую комнату. Комната вся в коврах, по стенам статуи и монахи, некоторые с палками, посередине вся моя компания. Саид без автомата, Филипп без подсвечника, Райфайзен только с книжками, но за книжки держится двумя лапами ярко одетый мужик в высокой шапке с колокольцами, и что-то Райфайзену втирает, и время от времени книжки к себе дергает. Но Райфайзен не отпускает, цепко прихватил и что-то тоже цедит в ответ.

— А вот и Мао! — заорал Саид. — Ты где шарился? Давай скорей какой-нибудь документ, что ты Мао, у нас неприятности!

— Нету у меня документов, — говорю. — Что случилось-то?

— Без документов или свидетельства надежного человека я не могу поверить, что этот оборванец носит то же имя, что и покойный Великий Кормчий братского китайского народа! — басит тогда мужик в шапке. — И, таким образом, ваше заявление рассматриваю как провокационное, и отдайте сейчас же Книги!

— Каких тебе людей надо!? — орет Саид и прямо наскакивает на этого мужика, но косится на монахов с палками вокруг. — Каких? Вот нас трое, все говорим: Мао его зовут! Родственник и наследник же!

— Мао, — говорит Райфайзен, — у тебя здесь ну хоть где-нибудь знакомые есть, а? Ну хоть кто-то, кто тебя знает? Ты пойми, у нас книги забирают, разбойничают, сейчас не время скрывать, что ты — родственник Вождя! — и мигает мне.

— Ну да, — я ж не дурак, мне много мигать не нужно. — Родственник я. Дядя его, китаец. И знакомый есть, сейчас приведу.

Я повернулся, хотел пойти этого своего друга позвать, но в дверях уже монахи с палками. Загалдели на меня, палками машут, я чуть не упал. Настоятель говорит:

— Мы сами позовем твоего знакомого. Надеюсь, это окажется достойный человек. Как его имя? Как давно вы знакомы?

— Знакомы с самого детства. Как зовут, не знаю. Жирный такой, шея как у слона, около кухни живет в чуланчике.

— Ван Сяо? Наш уважаемый главный повар? — Настоятель был удивлен. — Это хорошая рекомендация… Только почему ты не знал его имени?

— Они друг друга называли только детскими кличками, — говорит Райфайзен.

— Ты помолчи пока, — погрозил ему Настоятель. — И какие же были клички?

— Какие клички?

— Ну, которыми вы друг друга в детстве называли?

— Это… Он меня называл Мао. А я его — Ван Сяо.

Настоятель посмотрел на меня внимательно, помолчал, потом хлопнул в ладоши:

— Позовите Ван Сяо!

Минут через двадцать его привели. Сонный, разморенный, идет — качается. Встал прямо перед Настоятелем, вздохнул. Даже я запах почувствовал, хоть от меня от самого несло.

— Чем это от тебя пахнет, Ван Сяо?

— Пищу пробовал в столовой… — ворочает глазами Ван. — Отравился, кажется… Чувствую себя неважно… — и рыгнул еще. Очень похоже вышло, что он отравился.

— Прости, Ван Сяо, что я побеспокоил тебя в минуты болезни, надеюсь непродолжительной, но имеется важное и, думаю, срочное дело. Знаешь ли ты этого человека? — и Настоятель ткнул в мою сторону пальцем.

— Ага, — сказал Ван. — Иноземец он. Мао.

— Знаешь ли ты его давно? Можешь ли ты поручиться, что он и правда родственник Великого Мао? Подумай хорошенько, прежде чем ответить! Эти люди утверждают, что действуют по заданию Пекина, и тогда я остерегусь причинять им зло. Но если они самозванцы, то мы обязаны отобрать у них Свод Небесных Законов, Книги нибелунгов!

— Книги нибелунгов? — Ван Сяо даже икнул от удивления. Я стал мигать ему, как мне мигал Райфайзен. Ван Сяо почесал левую подмышку и говорит: — Да, я знаю этого товарища давно. Он учился в России, почетный пионер, проверенный товарищ, никогда не оставит друга в беде, активно занимается общественной работой, мы с ним вместе Сайгон брали.

— Сайгон? — уважительно так спрашивает Настоятель. — Ну, тогда другое дело. Ван Сяо, вы должны были рассказать мне сразу. Ай-яй, товарищ Ван Сяо. Проводите, пожалуйста, наших дорогих гостей в столовую, я подойду чуть позже. Надо вам одежду и обувь подобрать, не хочу, чтобы в Пекине плохо думали о нашем монастыре.

И мы пошли в столовую. Ван Сяо обнял меня за шею, очень крепко, и зашептал в ухо:

— Вот что, Мао, вы все в моих руках и меньше чем за треть я вас не выпущу. Так своим и передай. Дело простое: одну книгу отдаете мне, это гарантия. Дальше вы выбираетесь за кордон сами, встретимся в Таиланде. Я тебе адресок скажу попозже. Если вас неделю после срока нет — я сам ищу покупателя. Если придете, продаем обе книги, вместе они подороже пойдут, и честно все делим. И никак иначе, понятно?

— Понятно, — а что тут скажешь, шея хрустит. — Ван, а бутылочка еще найдется?

— Не будь дураком — и все тогда найдется. — Он меня выпустил и повернулся к моим друзьям: — Прошу вас, товарищи, прошу!

Мы шли по залу, а по сторонам стояли монахи и смотрели на нас как звери. А Боло даже проворчал, что, если б он знал, с кем дело имеет, закопали бы они нас в горах, коммунистов проклятых. Наконец Ван привел нас в столовую, она у них ничего, большая, только темноватая. Посадил нас за длинный стол, а сам ушел распоряжаться насчет пожрать. Я ему напомнил про бутылку, но он сказал: после ужина заглядывай. Монахи толпились возле дверей и что-то бормотали между собой.

— Дело ясное, — сказал Райфайзен. — Настоятель запуган китайцами, и монахи на самом деле тоже. Поворчат и разойдутся.

— Не нравится мне здесь, — говорит Саид. — Одни мужики. Вот действительно, педики лысые. А Настоятель — так точно гомосек, самый главный тут.

— Ван — нормальный мужик, — рассказал я им. — Он говорит: дайте мне одну книгу и встретимся в Таиланде. И продадим кому-нибудь, кто читать любит.

— Ничего мы ему не дадим! — отрезал Райфайзен. — Книги какие-то очень важные. Денег стоят много, а нам собираются дать конвой до Пекина. Я не хочу в китайскую тюрьму. Пусть твой Ван выводит нас из страны, а там посмотрим, сколько ему отстегнуть.

— А пока для проверки пусть из этого развратного монастыря нас выведет! — Саид совсем загрустил.

— Давайте сперва пожрем, а? — сказал Филипп. — Пока будем кушать, что-нибудь случится, и все будет ясно. Может быть, нас сейчас отравят всех, так зачем же раньше времени голову ломать?

Тут как раз подошли монахи, стали швырять перед нами миски со жратвой, ложки и кружки с вонючим пойлом. Ну, пожрать так пожрать. Мясо, конечно, было не такое хорошее, как на столе у Вана, жесткое, но есть можно. Саид, правда, почти не ел, только головой покачивал и вздыхал. Но зато и Райфайзен, и Филипп навалились, да и я тоже, ведь выпивка еще не выветрилась, самое время было поесть. Монахи все так же стояли у входа, поглядывали на нас и фыркали, заводилой у них был Боло, он нам кулаками грозил. Так мы все и съели, запить только было нечем, потому что один Райфайзен мог эту бурду пить. Он сказал, что это тибетский чай, с жиром яков, и что это очень полезно. Но все равно его стошнило прямо на стол. Тут и подошел Настоятель. Я так понимаю, что он собирался с нами вместе ужинать и очень удивился, когда на столе из еды оказалось только то, что Райфайзен приготовил. Монахи за его спиной стали ржать, а Боло до того оборзел, что крикнул: «Это тебе подарок от твоих китайских товарищей!» — тихо так крикнул, но все услышали и замолчали. А Настоятель побагровел, медленно к нему повернулся и говорит: