Жатва - Владимир Василенко

Превратившаяся в серый бесплотный призрак фигура аррана по-прежнему нависала надо мной. Я даже успел разглядеть метнувшийся мне в лицо кулак, инстинктивно откатился в сторону, хотя это было уже не обязательно. Поднялся на ноги, не сводя взгляда с аррана. Раздраженно мотнул головой, смахивая из зоны видимости выскочившие перед глазами светящиеся надписи на незнакомом языке.

Противник, долбанув кулаком в пол, вскочил, озираясь. Черты его лица в сером мире размывались, а жаль. Я бы сейчас с удовольствием поглядел на его растерянную рожу!

Как и в прошлый раз, в больнице, я видел внутри чужака амальгаму, сплетающуюся в причудливый узор из тончайших нитей, капель, небольших сгустков в районе головы, глаз, позвоночника. Даже протянул руку и попробовал коснуться одного из таких сгустков. Но ладонь просто прошла сквозь призрачную фигуру, как сквозь столб дыма, не встретив никакого сопротивления.

Значит, взаимодействовать я с ней могу только в реальном мире? Но в прошлый раз ведь как-то получилось? Или все дело в том, что в прошлый раз носитель амальгамы был мертв, и ей нужен был новый? Либо же контакт совпал с моментом моего возращения в реальность, и в мозгу эти события причудливым образом слились, наложились друг на друга…

Однозначный ответ здесь дать невозможно. Я ведь понятия не имею, что это за странное состояние, в которое я впадаю, какова его природа, откуда у меня вообще этот дар. Тут даже детские воспоминания о прошлых инцидентах не особо помогают. Во-первых, потому что я долгое время вообще старался забыть обо всем этом. А во-вторых, это примерно как со сновидениями. Ты довольно четко можешь вспомнить какие-то отдельные эпизоды из середины, но очень сложно сказать, с чего сон начался и чем закончился.

В этом смысле сейчас у меня был настоящий прорыв. Я впервые в жизни нырнул в этот сумрак осознанно, целенаправленно, поймав это ощущение. И это снова, как и ночью в больнице, спасло мне жизнь. Поэтому даже к самому серому миру, который с детства являлся мне в кошмарах, я постепенно начинал относиться по-другому. В конце концов, здесь я в относительной безопасности.

Чужак, судя по движениям, был в ярости. Даже расколотил ударом кулака стеклянную стену ближайшего магазина. Звуки сюда не прорывались, но я уверен, что он вопил и ругался, на чем свет стоит.

Давай-давай, побесись. Тебе стоило прибить меня сразу, а не выеживаться.

Я поморщился, касаясь кончиками пальцев разбитой щеки. Амальгама, не дожидаясь прямой команды, уже начала заживление, да и боли почти не чувствовалось. Но, судя по тому, что я смог нащупать, у меня через все лицо шла довольно глубокая рваная рана. Да и ребра мне арран знатно пересчитал. Как минимум пара-тройка трещин плюс ушибы.

Ладно, можно сказать, легко отделался. Ничего страшного. Если уж прокушенную до кости ногу амальгама залечила меньше чем за час, то тут и подавно справится. Надеюсь, ресурсы у нее не ограничены. Потому что у меня-то самого – очень даже. Усталость, стресс, голод – все это стремительно накапливалось, а я ведь еще даже половину пути до цели не одолел.

Но больше всего меня подтачивало то, что я не могу контролировать ситуацию.

Это обратная сторона жесткой самодисциплины. Я настолько привык расписывать по часам каждый свой день, четко определяя задачи и приоритеты, что это превратилось уже в некое подобие обсессивно-компульсивного расстройства. Конечно, я не псих, расставляющий по линейке обувь в прихожей или пересчитывающий макароны в каждой пачке. Но когда что-то идет не по плану – это здорово портит мне настроение.