Кровь - Тед Деккер

— Погоди, Сэмюель. Сначала — чествование павших.

Народ отступил еще дальше, расчистив для воинов проход. Стал слышен цокот копыт.

Вперед вышел Сайфус, и Томас остановил коня. Они тихо заговорили друг с другом. С правой стороны от Рашели все еще выстраивались вдоль дороги тысячи людей. Вдали, в свете восходящей луны, мерцали воды озера. В деревне было около тридцати тысяч жителей, но число это должно было возрасти до ста в ближайшие дни, когда на ежегодное Собрание явится весь Лесной Народ.

Разговор Сайфуса с Томасом затянулся дольше обычного. Что-то было не так. Вчера, когда Уильям прискакал с приказом готовиться к бегству, он намекал на серьезность положения, но ведь они же победили? И не могут сейчас объявить, что Орда — в дне марша отсюда?

Но вот Сайфус медленно повернулся лицом к толпе. И стоял молча до тех пор, пока тишина не стала столь глубокой, что Рашели показалось, будто она слышит его дыхание. Затем он вскинул руки, обратил взор к небу и начал плач.

О, Сайфус, сколько? Скажи нам, сколько!

В толпе послышались тихие стенания. И, наконец, он громко вскричал:

— Мы потеряли три тысячи сыновей и дочерей! Три тысячи! Так много! Никогда еще число павших не доходило и до одной.

Стенания сменились криками скорби и отчаяния. Должно быть, их слышно было и в пустыне. Томас сошел с коня, за ним спешились остальные воины. Они опустились на колени, склонили головы и заплакали. Встала на колени и Рашель, и все жители деревни, оплакивая жен, матерей, отцов, дочерей и сыновей, ставших жертвами Орды. Только Сайфус остался стоять, воздев руки и взывая к Элиону:

— Утешь детей своих, о, Создатель! Прими дочерей твоих в свое лоно и осуши их слезы. Избавь сыновей твоих от зла, посягающего на твою святость. Приди и спаси нас, о, Элион. Приди и спаси нас, возлюбленный сердец наших!

Обычай сочетать браком вдов и свободных мужчин, похоже, вскоре должен был прекратиться. Мужчин не хватало. Они погибали. И сердце Рашели болело сейчас за тех, кто вот-вот узнает, что мужья их — в числе павших.

Оплакивание длилось минут пятнадцать, пока Сайфус не завершил молитву. Затем он опустил руки, и воцарилась тишина.

— Наши потери велики. Но они потеряли еще больше. В ад отправились ныне пятьдесят тысяч Паршивых!

Толпа взревела. И земля содрогнулась от этого крика, в котором сочетались боль утраты, ненависть к Орде и радость победы.

Томас снова забрался в седло и двинулся шагом по дороге. Обычно в таких случаях он благодарил людей, кланяясь и поднимая руку, но сегодня отчего-то не стал.

Он увидел Рашель. И она вместе с детьми бросилась к нему. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Сказал:

— Ты — мой солнечный свет.

— А ты — моя радуга, — ответила она, с трудом сдерживая желание немедленно стащить его с седла. Он прочел это в ее глазах и усмехнулся. Обмен ласковыми прозвищами живил душу, ибо чувства были искренни.

— Ступайте рядом. — Он поцеловал Мэри, улыбнулся. — Ты так же прекрасна, как и твоя мать. — Затем взъерошил волосы Сэмюеля.

Так они и двинулись дальше: Томас верхом, справа от него Рашель, Сэмюель и Мэри, и все приветствовали их. Но лицо Томаса оставалось невеселым. Его мысли занимала не только цена, которую они заплатили в нынешней битве.

Когда достигли широких песчаных берегов озера, Томас спешился, передал лошадь конюху и обратился к своим лейтенантам:

— Майкиль, Уильям, встретимся сразу, как только омоемся. Сюзанна, позови Сайфуса и членов Совета, каких найдешь. Поторопись. — Он поцеловал Рашель в лоб. — Нам потребуется твоя мудрость, любовь моя. Побудь с нами.

Он обнял Сэмюеля и Мэри, пошептался с ними. И они убежали, явно что-то замышляя.

Томас взял Рашель за руку и повел ее к одной из двадцати вышек, стоявших полукругом вдоль опушки. Берег озера являл собой полосу белого песка в двести ярдов шириной. За прошедшие годы его расчистили от лесных зарослей и, когда деревня разрослась, перенесли дома, стоявшие близ озера, поглубже в лес. На их месте посадили густую сочную траву и почти две тысячи цветущих деревьев, тщательно изогнув их в виде арок, ведущих к воде. Тут и там среди травы располагались аккуратные купы розовых кустов и кустов жимолости, рядом с которыми стояли скамейки. Эта сторона озера походила на парк, достойный любого короля.

Озерной водой не пользовались для готовки или стирки — для этого были родники. В ней только омывались, причем без мыла. А на берегу проводились ежевечерние празднования.

Томас и Рашель на этих празднованиях бывали обычно в числе первых. Танцевали и пели, рассказывали о любви Элиона — до глубокой ночи. Лучшее время суток! Но сейчас мысли Томаса были за сотни миль отсюда.

— Томас, что тебя тревожит?

— Южный лес. Мы можем потерять Южный лес.

Он в задумчивости прошелся вдоль ограждения вышки. На ней, как и на всех остальных, горели факелы. С берега доносился веселый смех. Танцоры в нарядах из зеленой листвы и белых цветов, взявшись за руки, водили хоровод вокруг костра — предварительно взбодрившись вином и подкрепившись мясом. На водах озера блистала длинная лунная дорожка.

Они так долго ждали обещанного Элионом избавления! Столько насочиняли историй о том, как именно он освободит их от Орды. Может, выйдет из озера, зальет пустыню водой и утопит Паршивых? Или прискачет на огромном белом коне и поведет Лесной Народ в последний бой, дабы смести заразу с лица земли раз и навсегда?

Томас повернулся к собравшимся на вышке старейшинам и лейтенантам:

— До сегодняшнего дня Орда ни разу не атаковала на два фронта. А если они выслали два войска — значит, могут выслать и третье. Иначе, Сайфус, я не колеблясь повел бы нынче ночью на помощь Джеймусу пять тысяч Стражников. Но туда и обратно — это почти три дня пути. И если нас тут не будет, в то время как столько народу идет сейчас на Собрание…

— Собрание состоится. Это я тебе обещаю.

— Племена сопровождает половина наших сил. Нас и так маловато. Отправлять еще часть людей в Южный лес — большой риск.

Встала Майкиль:

— Тогда позволь пойти мне, с небольшим отрядом. Джеймус продолжает сражаться. Ты ведь слышал гонца!

Гонец с новой вестью встретил их у ворот. Джеймус пока держался. Его первое отступление было хитростью, предназначенной подманить Орду ближе к лесу, который служил прикрытием лучникам. Сражение длилось уже три дня.

— Сколько людей ты хочешь?

— Пятьсот, — сказала Майкиль.

— Тогда останется слишком мало здесь, — возразил Уильям. — Здесь, где меньше чем через неделю соберется весь Лесной Народ. Вдруг Орда того и добивается, чтобы прихлопнуть нас одним ударом?

— Он прав, Майкиль, — кивнул Томас. — Пятьсот я дать не могу.

— Ты забыл про мины, — сказала Майкиль.