Блуждающие в Хроносе - Данис Н

– Все это весьма подозрительно, капитан. Вы пробовали что-то выяснить?

– А как же, пробовал, конечно, только все мои вопросы упираются в непробиваемую стену высших чинов, которых всё устраивает. И по сути, хорошему солдату полагается следовать приказам вышестоящих офицеров, что я и делаю. Но чувство чего-то нехорошего не покидает меня в последнее время.

Они шли по слабоосвещенным коридорам в сторону портного цеха, а по пути Ингольф объяснял обязанности и схему крепости. Обязанности Ялмара, как бывшего военного, были не в новинку и во всем этом у него был опыт, но в подобной крепости он находился впервые, просто потому, что в войнах, в которых он принимал участие в северных регионах, в лучшем случае встречалась полевая фортификация обнесённая частоколом или города с единственной защитой в виде невысоких каменных стен.

Две девушки с измерительными лентами, хихикая, снимали мерки с нового лейтенанта, чересчур долго задерживаясь в каждой области тела дюжего воина, сетуя на то что с полностью обнажённого тела цифры были бы вернее, на что, получив грозный взгляд от капитана, смеясь убежали выбирать ткань.

– Вот ведь негодницы, – весело заметил Ингольф, выходя за порог. – В продолжение нашего разговора, предупрежу, ты должен быть готов к попыткам неподчинения со стороны стражников, несмотря на офицерские лычки на твоём плече. Повторюсь, эти люди были под началом Блейза в пору его капитанства и до сих пор многие хранят ему мнимую верность. А сам Блейз под покровительством своего дворянского титула, а главное, своего отца и его брата, коим и является полковник Грабис. Потому, все действия по отношении к нему нужно совершать осознавая последствия.

– Я понял. Предположу, что верность обусловлена свободой действий, которую он им предоставлял.

– И вновь верное предположение, лейтенант.

– Думаю я справлюсь, капитан.

– А я в свою очередь в этом уверен, лейтенант Ялмар, – хлопнув его по плечу, подбодрил Ингольф. – И последний момент, твоя тень…

– А сейчас, кажется не понял, капитан, – растерянно проговорил воин.

Ингольф указал пальцем на Томми, который, как выяснилось, все эти часы молча болтался за ними, а молчал он только потому, что голова звенела так, что говорить не было сил и желания.

– Нет никакой нужды таскать писаря с собой, у него иные дела в архивах.

– Эм да, верно, но признаться, я бы хотел держать его поближе к себе… – глядя на замученное лицо Томми, выговорил Ялмар.

– Ваше рвение оберегать паренька похвально, но вы не сможете сберечь его от невзгод и жестокости этого мира. Несмотря на его мягкотелость, он должен сам столкнуться с проблемами и решить их самостоятельно, только так он наберётся уверенности и станет мужчиной – нравоучительно подытожил капитан.

Ялмар посмотрел в полуоткрытые глаза плута, который, скорчив из себя наивную овечку, глядел на него в ответ жалостливыми глазами, в которых только люди, давно его знавшие, увидели бы насмешливый блеск и услышали беззвучный хохот из его сложенных бантиком губ. В голове прокрутилась простая мысль, что плут и есть квинтэссенция проблем в этом мире. Он перевёл взгляд на Ингольфа и убедившись, что тот совершенно серьёзно и не понимает спектакля, который устроил перед ним несчастный писарь, сказал:

– Вы конечно же правы капитан, но не сочтите за дерзость, могу я иногда брать его с собой, демонстрируя ему этот самый жестокий мир?

Ингольф долго смотрел на лейтенанта и, со вздохом и чутким пониманием, спросил:

– Он ваш внебрачный сын. Верно?

Ялмар, пытаясь держать себя в руках, опять глянул на Томми, который, подавляя смех, покраснел так, что его могло просто разорвать от нереализованной истерики.

Ворюга, взяв на себя инициативу и не оставив шанса шефу отбрехаться, решил ломать комедию до конца:

– Все хорошо, папа. Хорошо, что ты наконец можешь с кем-то поделиться, – положив руку на дёргающееся плечо Ялмара, подбодрил его сынок.

Воин с глубоким вздохом зажмурил глаза и нервно мотая головой в отрицании происходящего, признался:

– Да, капитан, вы нас раскусили.

– Ну, не всегда наши дети берут от нас самое лучшее… – сочувственно проговорил Ингольф.

– Ступай… в архив, – сжав челюсть, проговорил счастливый отец сыну.

– Заверяю вас лейтенант, что всё останется между нами, ни к чему придавать это огласке, – заверил Ингольф.

– Вы очень наблюдательный человек капитан и понимающий, – поблагодарил его Ялмар.

Томми, довольный сложившейся ситуацией, развернулся и вприпрыжку последовал приказу, планируя сначала зайти в корчму, дабы подлечить голову.

– Ну спасибо, Томми, – пробубнил себе под нос воин, глядя вслед удаляющемуся сыну.

Доган проснулся на большой кровати с балдахином на шелковой простыне, укрытый бархатными одеялами. Он лениво потянулся к колокольчику и позвонил в него дважды, спустя пару мгновений забежала служанка, отдёрнула тяжёлые шторы и комнату озарило рассветными лучами солнца, обдав утренней прохладой. Встав и потянувшись, он проследовал на балкончик с небольшим столом и соломенными стульями. Спустя пару минут служанка принесла большое серебряное блюдце и сняла клош, предоставив взору учёного маленький кофейник с дымящимся кофе, стакан сока, бутерброды из цельно зернового хлеба с отрубями и ломтями красной рыбы, омлет посыпанный ароматными травами, небольшую тарелку с порезанными кусочками фруктов, румяные булочки посыпанные корицей и масленицу с порезанными на кубики маслом, а справа лежал маленький цветок лилии.

– Изволит ли господин принять ванну?

Доган кивнул, отхлёбывая глоток кофе.

– Прямо как дома, – произнёс он, вколов цветок в растрёпанные волосы.

Новоиспечённый ученик чародея прождал под дверью три часа, прежде чем раскрасневшийся и пошатывающийся Вульдред прибыл в составе процессии из грузчиков, несущих тяжёлые ящики к двери лаборатории. Отворив её, он указал место, где всё оставить.

– Чего стоишь, болван? Тебя ждём, – пригласил он Догана пройти внутрь. – Эти ящики вскроешь и расставишь по местам содержимое. Все сделано из стекла, и если разобьёшь хоть одну колбу, насыплю тебе эти осколки в сапоги и будешь так ходить остаток жизни, – закончил он инструктаж.

– Я все сделаю аккуратно, мастер, – заверил чародея, кроткий помощник.

– А эти, – он указал на четыре небольшие металлические коробки, сложенные у него на руках башенкой, – не трогай.

Вульдред поставил свои коробочки на ближайший стол, подумав секунду, взглянул на своего ученика и недовольно