Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим

Тем не менее спать я дальше не решился. Нос не дышал, в горле першило, а в ушах стоял странный звон, который почему-то напоминал предсмертный писк кардиомонитора. Интересно, это последствия встречи на улице из-за непонятного существа или банальная простуда? Учитывая мою нынешнюю жизнь, я бы поставил на насморк с примесью мистического бреда.

«Доброе утро, сосуд, — скрипучий голос в голове прозвучал бодро. — Аще не преставился в нощи? Дивно! Пилюлю али компресс надобно? Могу подсказать травку одну, от коей и мёртвый вскочит».

— Заткнись, — прохрипел я, садясь в кровати. — И без тебя тошно.

«А я ти не тиран, — голос, который я мысленно окрестил Стариком, а потом переименовал в Придурка, откровенно веселился. — Я ти помощник! Аще ты не забыл, яко часомерец тиктает? Тридцать четыре дня, друже. И сий сопливый недуг приближает кончину».

Голос был прав. Банальная простуда для человека с идиопатической кардиомиопатией — это не шутки. Любая инфекция может дать миокардит, а там и до остановки сердца рукой подать.

Я сполз с кровати, потёр ладонью лицо и мрачно уставился на стену напротив. Дорогие обои, которые подбирал дизайнер с лицом человека, искренне считающего бежевый цветом жизни. На стенах парочка картин.

Слева — современная абстракция, купленная исключительно потому, что идеально попадала в тон к дивану.

Справа — чёрно-белая фотография старого морга. Подарок от Лёхи на тридцатилетие. Урод он, конечно, но снимок атмосферный, ничего не скажешь.

Взгляд скользнул дальше, к стеллажу из тёмного дерева. Там были книги и пара раритетов по лапароскопии. Но в самом центре, на отдельной подставке, как «священный грааль», стояла она.

Толстая, потрёпанная, в облезлом кожаном переплёте. «Краткий курс оперативной хирургии с топографической анатомией» Шевкуненко и Максименкова. Издание то ли пятьдесят первого, то ли пятьдесят второго года. Отцовская. Он её буквально затёр до дыр в своей районной больнице, а потом всучил мне со словами:

— Тут написано, как резать так, чтобы не убить. Читай, пока не выучишь наизусть.

Я тогда посмеялся, а сейчас… Сейчас эта методичка выглядела как чёртов манифест. От неё пахло старой бумагой, пылью и чем-то таким… тленом, что ли? Впрочем, как и от всей моей берлоги. Пентхаус в центре, ремонт за бешеные деньги, а живём мы тут, по сути, вдвоём: я и редкая пыль, которую клининг выметает по средам.

Система перед глазами показывало всё то же, что и вчера. Почти.

«Интеграция: 18%»

Статус: Перегрузка нервной системы'

Срок: 34 дня 23 часа 10 минут

Я принял холодный душ, заставив себя не орать от перепада температур, выпил две таблетки парацетамола и окончательно для себя решил: в клинику я сегодня не поеду. И завтра тоже. Да, приказа от Димы не было, но «приказ» был. Так что отдохну сегодня, а ещё и завтра-послезавтра, после чего уже начну думать. Надо ли мне ехать куда-либо или нет.

Хотя… надо. Да, теперь у меня тридцать четыре дня жизни, но меня это не устраивало. Хреново осознавать, что скоро умрёшь. Особенно когда планировал жить дольше.

Зато я был уверен после всего случившегося, что этот срок — правда. Система плюс-минус показала, что с ней нужно считаться. Она точна.

Я написал сообщение Лёше, так, на всякий случай, мол, простыл, в понедельник поговорим. После чего телефон выключил. Бросил его на столик в прихожей с мыслями: пусть Дима орёт в пустоту, а Лиза строит глазки кому-нибудь другому.

* * *

Выходные прошли в странном полубреду. Температура скакала от тридцати шести и восьми до тридцати семи и пяти. Я слонялся по квартире в махровом халате, пил чай с лимоном, смотрел в окно на серый город и слушал комметнарии Старика.

«Вишь, — бубнил он, когда я ронял ложку, — руце трепещут. Се признак! Надобно телу место уступить, а ты бунтуешь».

— Я тебе сейчас место уступлю, — бурчал я, поднимая ложку. — В самых тёмных закоулках моего мозга.

К вечеру субботы мне стало получше. Простуда отступала, мой бычий организм брал своё. Я даже рискнул открыть бутылку из коллекции виски. Просто подержал в руках, понюхал пробку и поставил обратно. Соблазн был, но инстинкт самосохранения оказался сильнее.

В воскресенье утром раздался звонок в дверь.

Я как раз стоял на кухне в одних трусах, с голым торсом, пытаясь сварить пасту, что для меня было сродни нейрохирургической операции. Готовить-то я любил, но не умел! Что было самым забавным, я действительно очень хороший хирург, но, когда дело доходило до готовки, ничего серьёзнее бутербродов и салата из помидоров и огурцов я не мог сделать.

Для себя я это объяснял просто: гений должен быть профессионалом в чём-то одном. Лёха мою особенность комментировал иначе: овощи и мясо уже мертвы, а пациенты — нет.

— Ты же хирург, а не патологоанатом! Вот у тебя ни хера не выходит!

В общем, гостем оказалась та самая медсестра… Когда я подошёл к видеодомофону, увидел на улице Лизу.

Мокрая, злая, но всё равно чертовски красивая. На ней была кожаная куртка, из-под которой выглядывала какая-то шёлковая блузка в клеточку, и тёмные джинсы, обтягивающие фигуру так, что у святого бы слюни потекли. В руках — бумажный пакет и зонтик, с которого стекали потоки воды.

— Саша! — её голос из динамика был пропитан смесью раздражения и беспокойства. — Я знаю, что ты дома! Открой, или я буду стоять здесь, пока не заболею!

«О, — хихикнул Старик. — Жена али наложница? Добростно, добростно! Пусти, друже, пусти! Согреешь деву, яко в былинах…»

«Закрой уже свой рот, а!» — мысленно приказал я и нажал кнопку домофона.

Вскоре Лиза буквально влетела в мою квартиру, оставляя мокрые следы на паркете входной группы. Она реально была раздражённой, мне не показалось…

— Ты с ума сошёл! — начала она, скидывая куртку и бросая её мне в руки. — Телефон выключил! В соцсети не заходишь!

— И? Выходные же, — спокойно ответил. — Да и Дима уже всё сказал.

— Он погорячился, — она начала разуваться. — Звонил тебе в пятницу! Но решил, что тебе нужен дополнительный выходной. Так что меня послали…