Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

— Что с ним? — всё же спрашивает она. — Может, позвонить семейному целителю?

— Нет необходимости, — отвечает Лекс. В его голосе слышится удивление. — Травм нет, нет никаких внутренних кровотечений. Есть моменты, связанные с возрастом и с недавним ранением… Но ничего криминального.

Ольга бледно улыбается, а Львов добавляет:

— Ощущение, будто он просто сильно устал. Сейчас волью немного сил — и ему станет легче.

Устал? Бросаю быстрый взгляд на Ольгу. Кажется, до неё пока не дошло. А Лекс просто не знает об особенностях артефакта «Доппельгангер». О том, что он способен вытянуть из реципиента жизненную силу. Потому и не может поставить верный диагноз.

— Кто… здесь? — внезапно сипит князь и пытается приподняться на локте. Он часто моргает, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — спокойно говорит Лекс, придавливая его к полу.

— Виктор Алексеевич, это я, Никита Каменский. И Алексей Львов. Не волнуйтесь, сейчас вам станет легче.

— Отец… — шепчет Ольга, обозначая и своё присутствие.

— Ни… каких скорых, — шепчет князь. — Понятно? Ни… кита…. Это важно. П… пожалуйста. Ольга, проследи.

— Мы поняли, — киваю. — Но что случилось?

— Не… вмешивайся, — едва слышно сипит князь. — Как… Владислав?

— Мёртв. Простите.

Князь шипит, пытаясь вытолкнуть из непослушных губ ругательство. К его чести, он не задаёт идиотских вопросов на тему «как вы здесь оказались». Но наверняка их у него полно. Поэтому говорю сам:

— Виктор Алексеевич, я всё знаю про артефакт и Червеня. Если хотите, мы с Лексом дадим клятву о неразглашении.

На этом месте Лекс кидает на меня быстрый взгляд, хотя и не протестует. Для него, как для сына главы Тайной канцелярии, подобные моменты как минимум неэтичны. Но он не спорит, значит, у меня есть шанс с ним договориться. А пока, как хороший врач, Лекс не вступает в пререкания с Назаровым.

Так… Если я прав — а я прав! — я увижу связь доппеля с князем. Те самые золотые нити.

Вызываю в памяти то ощущение, когда в первый раз увидел их, соединяющие Червя и его команду. И через несколько секунд расфокусированным зрением и правда замечаю золотистую нить. Она тянется из груди князя в коридор и дальше — к дверям.

Медлить нельзя. Да, по нити я смогу быстро отыскать Червя. Но за это время князь умрёт. Умрёт без всяких ран. Просто потеряет жизненную силу.

Вызываю когти тьмы и делаю резкое рубящее движение прямо перед грудью князя.

Охреневают все. Ольга вскидывает руку, автоматически пытаясь прикрыть отца от удара моих когтей тьмы. А нижняя челюсть Лекса буквально падает на пол.

— Каменский, ты хочешь его убить? — не понимает он.

— Ргх! Какого лешего ты творишь, парень! — дёргается князь и шипит от боли.

А я с удивлением наблюдаю за тем, как разрубленная было золотая связь снова восстанавливается.

— Князь… вы в курсе, что Червень связал вас с доппелем? — смотрю на Назарова. — Теперь ваша жизненная сила перекачивается ему. И если мы не найдём решение, боюсь, у вас есть все шансы скоро встретиться с главой своей безопасности господином Беркутовым…

***

Назарова мы с Львовым притащили в его спальню. Тело Беркутова уже увезли: князь вызвал доверенных людей. Всё было сделано быстро и тихо. Я в двух словах описал Львову воздействие доппеля. И теперь ситуация нравилась ему ещё меньше. Всё же вопрос затрагивал корону. Все сильные артефакты в обязательном порядке вносятся в императорский реестр. Невнесение — нарушение закона.

— Сколько у меня времени? — спрашивает князь у Лекса.

— Чтобы понять это, надо проследить за вами в течение нескольких часов, — отзывается тот. — Так я установлю скорость снижения жизненных сил. Но для этого придётся прекратить подпитывать вас плетением силы.

— Прекращай, — кивает Назаров. — Оль… вызови Семёна Михайловича. Пусть перехватит у парня эстафету.

Он уже почти пришёл в себя. Правда, это ненадолго. Как только Лекс прекратит воздействие — жизненный тонус князя начнёт снижаться. Если бы Ольга не забила тревогу — к утру её отец уже был бы мёртв.

— Семён Михайлович — наш семейный целитель, — одними губами отвечает Ольга на мой вопросительный взгляд.

Но есть ещё кое-что. И я не думаю, что должен держать это в секрете от князя. Только…

— Оль, сделай чаю, — прошу княжну. — И дай распоряжения на лёгкий завтрак. Виктору Алексеевичу надо восстановить силы.

На самом деле тут у меня точный расчёт. Прислуга ещё спит. Значит, или надо кого-то будить (уверен, княжна не станет этого делать), или самой сделать три кружки чая и бутерброды на троих мужиков. А это, как ни крути, время. Упоминание же имени отца должно убедить княжну в том, что у моей просьбы нет двойного дна. Князь и правда много часов провёл на полу в карцере. Тут и здоровый человек загнётся.

Княжна кивает и выходит из комнаты. Судя по встревоженному и вмиг осунувшемуся лицу Назарова, он уже понял, что его дочь я услал не зря. И что его ждёт ещё одно неприятное известие.

Создаю плетение сторожевой сети, чтобы нас точно не подслушали.

— Виктор Алексеевич… Ваш источник разрушен. Не знаю, как Червень это сделал, но на данный момент от вашего источника осталась едва ли треть. И слабость, которую вы ощущаете, — не только результат истечения жизненных сил.

Князь держит удар спокойно. Только сжимает челюсти так, что скрипят зубы.

— Ты уверен? — наконец спрашивает он.

Да. Моя тьма не ошибается в том, что касается источников.

— Уверен.

— Спасибо, что сказал, — кивает он. — А сейчас…

— А сейчас, Виктор Алексеевич, мы подождём вашего семейного целителя, — невежливо прерываю князя. — Я сегодня почти не спал. Уверен, он найдёт возможность подстегнуть мой организм и снять усталость. После чего я отправлюсь на поиски Червеня. Я вижу нить, которая связывает вас с артефактом.

С одной стороны — хорошо, что князь слишком слаб. Иначе пришлось бы слишком многое ему объяснять. Он мужик умный, два и два сложить в состоянии. А значит, поймёт, что Червя я знаю не только по той встрече