Бутылка для Джинна - Виктор Малашенков

– Вы прекрасно выглядите, – только и нашелся, что сказать я. – Разрешите?

– Вы очень любезны, – с наигранной официозностью произнесла она, – будьте добры, заходите.

Я впервые был у нее. Говорят, что квартира – своего рода лицо человека. И я почувствовал, что совсем не знаю людей, их характеры, привычки. Совсем недавно я представлял ее квартиру и не думал, что она будет именно такой. Вместо предполагаемого мной кабинета, где упорная и трудолюбивая Анна день и ночь занимается своими неразрешимыми проблемами, я попал в рай. Точнее слова не подберешь. Практически из тех же элементов, что и у меня, она сотворила себе не жилье, а настоящее гнездышко, где было хорошо и легко. Я. признаюсь честно, что у других женщин здесь на станции не был, но по памяти, на Земле мне не приходилось испытывать такого блаженства, как здесь.

Анна заперла дверь, заговорщически мне подмигнув. Потом усадила меня в одно из кресел, стоящих друг напротив друга и вышла. Я сидел и наслаждался. Наверное, это синдром холостяка, или как это там называется?

Анна принесла два средних размеров пакета и начала распаковывать их. Среди предметов, которые она достала, были два гермошлема и пара приборов с проводами. На мой удивленный взгляд она приложила палец к губам. Затем включила громкую музыку и начала соединять приборы между собой и гермошлемами. Закончив, она одела один шлем на меня, один на себя и села.

– Ну, все в порядке, вы меня хорошо слышите? – раздался ее голос.

– Да, даже очень, – ответил я и попросил, – что это вы придумали, расскажите, пожалуйста.

– В общем, ничего серьезного, все очень просто. Вы что, в детстве не играли в детский телефон? Отличие только в том, что нас никто не услышит, поэтому на головах у нас эти украшения.

– Да, действительно, до этого мог не догадаться только я.

– Вы преуменьшаете свои достоинства. Так с чего начнем?

Я смутился. Вся подготовка полетела в тартарары. Так не хотелось омрачать эту симпатичную и нежную женщину, портить ей настроение, которое, я больше чем уверен, посещало ее в последнее время не часто. Жаль. Но ничего не поделаешь. И я решился.

– Анна, мы с вами попали в скверную историю, – неуверенно начал я, но по лицу Анны я понял, что она насторожилась. – Я расскажу вам историю своих приключений и выводы из них, а потом вы мне расскажете о своих выводах, договорились?

– Очень интересно будет кое-что о вас узнать, – все еще с улыбкой ответила она. Но улыбка постепенно сходила с ее лица, пока я вкратце пересказал все, что пережил до последнего момента и свои намерения в связи с последними событиями.

Анна долго молчала, потом вопросы посыпались как из рога изобилия.

– Так вы считаете, что моя работа может оказаться опасной не только для моей жизни, но и для жизней людей на станции?

– Не только жизни, но и для рассудка, что иногда страшнее смерти.

– А если мы закроем глаза на происходящее? Прекратим наблюдать за Хироном и похороним мою тему? – в ее глазах была еще надежда.

– Это отсрочит, а может быть, и спасет наши жизни, но погубит много других, пусть не прямо сейчас, а позже. И к каким последствиям это может привести, неизвестно. Вы же поняли, какие у них возможности?

– Да, наверное, поняла, хотя и тяжело представляю, как это можно сделать. Но это неважно. Главное, что такое возможно. Генри, а можно вам задать бестактный вопрос? – я кивнул и она продолжила. – А если вы ошибаетесь?

– Я не знаю, как вам это объяснить. Но я уверен в своей правоте. Конечно, ставить вопрос так, что у вас нет выбора, и вам остается верить мне, не хотелось бы. Но и доказать вам сейчас что-нибудь я не в состоянии.

– Пусть будет так. Но ведь что-то мы можем сделать, чтобы спасти этих несчастных, ничего не подозревающих людей. Они же ни в чем не виноваты, – она умоляюще смотрела на меня.

– Как это сделать, мы еще придумаем, времени у нас достаточно. До тех пор, пока мы не обнародуем результаты. Хотя я, наверное, ошибаюсь. Проблема очень серьезная. А подключать сейчас кого-либо еще, вы сами понимаете, смысла нет.

Остальные вопросы касались уже деталей, и постепенно я понял, что Анна приняла мою точку зрения и будет мне помогать. Было уже очень поздно или, вернее, очень рано, когда она обратила внимание на часы.

– Засиделись мы с вами, нечего сказать, – пробормотала она и пристально посмотрела мне в глаза. – Генри, последний вопрос. Почему вы хотите меня заменить? Из каких соображений? Боитесь, что я не справлюсь?

Я смутился. Этот вопрос был единственным, на который я не хотел отвечать, но изворачиваться перед Анной не хотелось.

– Нет, я боюсь другого – я боюсь за вас. – Ответ прозвучал очень просто, даже как-то буднично.

– А за других вы не боитесь?

– За других? – я сделал неопределенный жест, – за них, конечно тоже…

– Спасибо, что не обманываете. Так вот, мое решение – остаться. И, пожалуйста, не надо больше ничего говорить.

Она встала, сняла шлем и помогла мне освободиться от своего. И вдруг она наклонилась ко мне и припала губами к моим губам. Мир покачнулся и полетел куда-то…