Сашка - Владимир Поселягин

— Сообщите мне кто вы, — попросил я непреклонным тоном.

— Это зачем? — с подозрением спросил старлей.

— Когда доберусь до Москвы и напишу в «Комсомольской правде» заметку о нашем странствии, обязательно опишу вашу наглость и воровство техники. Наверняка себе захотите присвоить то, что побили немцев.

— А ну пошли отсюда, — махнул рукой старлей, отвесив мне леща, и тут же крикнул старшине. — Игнатьев. Гони их отсюда.

Справку о доставленном трофее тот так и не выдал, значит, моя версия подтверждалась, отметит наверняка в рапорте, что на них наскочили разведчики немцев, и отступили с потерями, потеряв трёх мотоциклистов и один мотоциклист. Я таких ухарей насквозь вижу. Вот документы и остальное я им так и не отдал, да и не позволил обыскать себя. В общем уехали. Остановились только у колодца в селе, все ёмкости для воды пополнили, а так все канистры пусты, даже во фляге на донышке вода плещется. А как старлея зовут, и место службы я все же узнал, на въезде в село, так чтобы с поста было видно, опросил одного солдатика, записав всё в блокнот. Старлей точно видел, да и если спросит бойца, тот пояснит что расспрашивали именно о нём. Ох я и ославлю этого наглеца и воришку, не люблю, когда меня грабят, да ещё так нагло.

Штаб обороны находился не в этом селе, а в следующей деревне, километрах в десяти, так что, покинув село, мы покатили по дороге дальше. В этот раз я внимательно наблюдал за небом, ехали мы по полю, это ранее в лесу мы были в безопасности, особо страховаться не требовалось, я сейчас сам крутил головой во все стороны, так ещё малышню заставил, оформив это вроде игры. Когда разведчик в небе появился, ничего общего с «рамой», мне сообщили сразу. Тот летал на высоте километров семь. Чего немцы увидели, не знаю, но что-то рассмотрели, раз появились бомбардировщики.

— Самолёты, — закричала Валя, указывая нам за спину, ей завторили остальные.

В этот раз мы шли в колоне беженцев, правда редкой, посмотреть в обе стороны, визуально вижу около двухсот человек, с десяток телег и пятеро везли узлы на велосипедах, было две тачки с узлами. Остылые шли так, с мешками или чемоданами в руках, было много детей. Привстав на козлах, я осмотрелся, и скрипнул зубами. Неподалёку размещалась гаубичная батарея трёхорудийного состава, та самая что под утро гудела двигателями тракторов. Вот кто цель немцев. Тут и нам может достаться. В паре километров от села, который мы покинули, был перекрёсток дорог, вот так мы и влились к беженцам, но сейчас нужно прятаться, и как можно быстрее.

— Во-озду-ух! — закричал я. — Разбегайся-я!

Мой крик услышали и начали передавать дальше, но я уже не обращал на это внимания, а свернув в поле, настёгивая поводьями круп своего коня, его Орешком, кстати, звали, гнал телегу к небольшой роще, под рёв испуганных сестричек, что ехали со мной. Мельком обернувшись, я заметил, что заметно отстав, дед спешил за нами, но сам скорости не сбавлял, надеюсь, телега выдержит и не развалиться. Всё же выдержала. Когда обезумевшая лошадь, подминая кустарник, ворвалась на опушку, я натянул поводья и с трудом остановил коня. После чего передав поводья Валентине, побежал на опушку. Нужно деду помочь. Вместе мы остановили запыхавшихся лошадей, я повис на их мордах останавливая, у него два коня запряжено было и завели их под кроны деревьев.

— Все в порядке? — тревожно спросил я.

Мне подтвердили, что всё в норме, даже мама выдержала эту скачку, на её то девятом месяце.

— Сволочи, что творят, — ахнул подошедший ко мне со спины дед.

Он подошёл на опушку, где я стоял и увидел, что творилось у дороги. Причём это не казалось артиллеристов, которых бомбили, земля даже у нас тряслась, а самой дороги. Два истребителя, «мессера», судя по тонкому фюзеляжу, делали заход за заходом, расстреливая людей, как на дороге, так и в поле. Мы были первыми, кто добрался до рощи, остальных расстреливали на полпути, не многие добежали до нас. С трудом оторвавшись от тяжёлого зрелища, я тихо сказал деду, глядя как немцы неторопливо удаляются:

— Время обеденное, до деревни мы километра два не добрались. Иди, помоги с обедом, а я пробегусь к дороге, посмотрю, кому какая помощь нужна.

— Не стоит внучок тебе видеть, что там делается, — вздохнув, сгорбился дед.

— Нужно дед, нужно. Выдержу. Не волнуйся.

Дед пошёл к повозкам, там лагерь пока разобьём, а я поспешил к дороге, осматривая тела на пути. Тут же лёжа переждал повторный обстрел с воздуха дороги. Потом нашёл двоих раненых, тяжело, но живые, так что кликнув помощь с дороги, очкарика какого-то в костюме, с помощью него перевязал их и вынес на дорогу. Уже суетились выжившие медики, оказалось дальше на дороге немцы атаковали так же санитарную автоколонну, к счастью возвращающуюся, без раненых. Вон они, потеряв три машины, и помогали с ранеными. У артиллеристов уцелела одна гаубица, остальные в хлам, да и полного расчёта не наберётся, но уцелевшие твёрдо стояли на своём, был приказ, будут поддерживать пехоту в селе. Вот трактора не пострадали, они в той роще находились, где мы прятались.

Почти час я провёл на дороге, пока последних раненых не погрузили в машину. Похоронной команде, которая собралась из беженцев, помогать я не стал и вернулся к своим, где без аппетита поел. Почти сразу мы собрались и двинули в путь, но место бойни на дороге обошли по полю, выехав дальше, как раз у деревни со штабом полка, что держал тут оборону. Что-то штаб далековато был от передовой. Даже странно. Как и ожидалось, меня и тут с моими претензиями послали. Даже выслушивать не стали. Я записал данные командира, и мы покинули деревню. У нас ещё много сот километров впереди, не хотелось бы тратить на остановки время, так что продолжили движение. До темноты я надеялся удалиться от фронта ещё километров на семь-десять. Ну про десять я конечно загнул, мы со скоростью пешеходов двигались, но семь точно преодолеем. А тут перед темнотой очередная неприятность, уничтоженный мост через реку, где столпилось много транспорта. Беженцем что, вплавь переправлялись, тут даже две лодки плоскодонки были, так же и их использовали. Сапёры уже работали, но когда ещё восстановят, только начали, да и материал не подвезли, брёвна для ремонта нужны и доски.

— Будем вплавь переправляться, — осмотревшись, решил я.

— Это как? — удивился подошедший дед. — Лошадей и скарб бросим?

— Нет. Сделаем проще, всё перевезём на тот берег. Лошадей вплавь. Помнишь, у меня была бухта верёвки? Привяжем её и тремя лошадьми по очереди телегу и повозку по дну буксиром вытащим. Тут ширины метров пятьдесят, если связать две, хватит. Успеем сегодня, день выиграем. Сегодня мост не восстановят, да и завтра сомневаюсь. У сапёров кроме топоров и ломов ничего нет. Даже скобы отсутствуют.

— Хм, — дед осмотрел реку и задумчиво потеребил бороду. — А может и получиться.

— Получиться. Пойду у сапёров спрошу, что тут за дно, вот двое нижнее бельё выжимают, похоже, проверяли его. Ты деда пока телегу и повозку к кромке воды спусти, но чуть дальше, не где беженцы.

— Хорошо.