Император поневоле - Александр Гулевич

– Дамы и господа, соберитесь, мы въезжаем на территорию правительственного острова. – Послышался чуть приглушенный голос представителя администрации Президента, сопровождающего разношерстную компанию отличившихся в бою.

Продолжая смотреть в окно, Бобер пропустил мимо ушей предупреждение, пока не почувствовал как кто-то его неслабо толкнул в бок. Оглянувшись, молодой человек натолкнулся на ухмыляющуюся физиономию сержанта, подмигивающий ему одним глазом.

– В чем дело?

– Не спи боец, а то замерзнешь! – Продолжая посмеиваться, подшутил Синица, над глубоко задумавшимся Бобром.

– С какого перепуга, я замерзну, лето ведь на дворе?! – С изумлением глядя на сержанта, поинтересовался молодой человек, не понимая смысла сказанного.

– Я тебе как-нибудь в другой раз объясню, сейчас лучше соберись. Это очень и очень важно для тебя.

В этот момент автобус плавно остановился, и его двери приглашающее распахнулись, приглашая на выход своих пассажиров.

Под руководством страшно делового представителя Президента, военные вперемешку с гражданскими лицами, нестройной толпой вышли на площадь, где их уже ждали лейб-гвардейцы Преображенского полка.

Глядя на их выправку, Бобер неожиданно для себя почувствовал себя не в своей тарелке. В отличие от него, эти воины выглядели подлинными адептами бога войны. Все примерно одного роста и телосложения с отточенной до абсолютного совершенства строевой подготовкой, они производили неизгладимое впечатление на большинство людей.

– Варежку закрой, а то кишки простудишь. – Вновь поддел сержант своего подопечного, у которого при виде холеных лейб-гвардейцев, слегка отвисла челюсть.

Захлопнув рот, молодой человек перевел свой взгляд с преображенцев на Синицу и, посмотрев в его насмешливые глаза, поинтересовался:

– Ты, наверное, их сильно недолюбливаешь?

– Не говори глупостей. Просто ты на их смотрел, как на некий эталон супер воинов, но на самом деле это совсем не так.

– Почему?

– Видишь ли, преображенцев назвать паркетными шаркунами нельзя, просто у них совершенно особая специализация. Главная их задача, производить нужное впечатление, а это уже из разряда политических и дипломатических дел, но никак не боевых. Поэтому они по многим параметрам уступают полевым частям первой и второй линии.

– Может быть и так, но как мне кажется, на политическом и дипломатическом фронте бывают не менее жаркие баталии. – Тихо проговорил Бобер, рассматривая лейб-гвардейцев уже под несколько иным углом зрения.

– Это ты верно подметил. – Нехотя признал правоту высказанного молодым человеком заключения. – Ладно, видишь, нас уже зовут во дворец.

Вздохнув, Бобер последовал за своими спутниками, шагающими впереди и, когда поднявшись по гранитной лестнице, молодой человек оказался внутри Зимнего то, не сдержав своих эмоций в узде, непроизвольно воскликнул:

– Мать моя женщина, какое великолепие!

– Тихо ты балбес! Не выставляй себя неотесанной деревенщиной. Держись, как подобает настоящему герою. Ты меня понял?

– Прости, вырвалось. – Чуть понурив голову, ответил Бобер, ощутив некий дискомфорт, но чуть повертев головой, поинтересовался:

– А куда мы вообще идем?

– Все церемонии награждения происходят в Георгиевском зале Зимнего дворца. Некоторые еще его называют Тронным залом, но только исключительно неофициальным порядком, но в присутствии начальства не вздумай об этом заикаться.

– Почему так?

– Все! Прекратили базар. Церемония начинается.

В этот момент колонна с почетным эскортом стала входить в открывающиеся широкие позолоченные двери, и заиграл Марш Лейб-Гвардии Преображенского полка, заставивший всех присутствующих подобраться и принять благородную осанку.

Стараясь не вертеть головой, Бобер с интересом рассматривал огромный зал, украшенный многочисленными колоннами в котором находились разновеликие сановники, стоящие по обе стороны зала. Переведя свой взгляд на центральную трибуну и, увидев стоявшего Президента, рядом с которым находился глава Сената, молодой человек только теперь вспомнил последнее предупреждение умирающего ассистента профессора, от чего его сердце слегка екнуло.

Не привлекая к себе внимания, Бобер попытался было снять перстень, но совершенно неожиданно сделать это не получилось он, словно прирос к пальцу, став с ним одним целым. Не зная, что делать, Бобер с силой надавил на корону, отчего металл самым невероятным образом поменял свою конфигурацию, при этом изображение короны, стало совсем иным.

Приглядевшись внимательно к новому оттиску, молодой человек с удивлением увидел пикирующего в атаке двуглавого орла и, с облегчением уняв нервную дрожь, вновь посмотрел на центральную трибуну, на которой Президент начал свою хвалебную речь.

Особо не вслушиваясь в слова, Бобер время от времени, посматривал на Фармера, выискивая в нем признаки угрозы для себя лично, но не находил. В конце концов, мысленно махнув рукой и положившись на удачу, молодой человек все же решил послушать Президента, но он, завершив свою речь, стал награждать вызываемых героев.

– На трибуну вызывается рядовой Павел Бобров! – Как-то совершенно неожиданно для молодого человека раздался вызов.

– Давай быстрей топай и других не задерживай. – Пошипел в ухо сержант, аккуратно подталкивая молодого человека в бок.

Стараясь не выглядеть полным неумехой в глазах окружающих, Бобер вышел из строя и, подражая ранее награжденным, четко поднялся на трибуну. Встав напротив Президента, молодой человек встал по стойке «Смирно» и представился: