Надежда узника - Дэвид Файнток

– Анни!

– Капитан, мы отправляемся ровно через две минуты.

– Мне надо меньше, – отмахнулся я.

– Люк необходимо закрыть!

– Да, мадам. Анни!

Наконец, с одного из кресел поднялась Анни. Глаза ее округлились от страха:

– Что случилось? Алекс?

Я кашлянул, мучительно подбирая слова. Хорошо еще, что пилот умолкла. Анни в тревоге теребила ожерелье. Наконец я выпалил:

– Анни! Выходи за меня замуж!

– Замуж?

– Пожалуйста! Останься со мной!

Она закусила губу, отвернулась, скрывая выступившие на глазах слезы.

– Никки, ты уверен? Я могу быть женой капитана?

– Можешь, конечно.

– О боже мой, Никки! – Анни бросилась в мои объятья.

– Мы успеем забрать ее багаж? – спросил я у пилота.

– Значит, она не летит? – улыбнулась пилот.

– Нет. Она остается, – твердо ответил я.

– Тогда забирайте багаж. Придется вводить в компьютер новый вес, – послышалось добродушное ворчание.

Анни всхлипывала и не выпускала меня из объятий. Я не знал, плакать мне или смеяться. Кажется, не мог сдержать ни слез ни радости.

Суеты с официальным оформлением брака было довольно много, но мы со всем справились быстро. В тот же день пополудни нас обвенчали в часовне кафедрального собора Церкви Воссоединения. Эдди Босс был шафером. Анни, в традиционном белом костюме с бахромой, была очаровательна и светилась счастьем. Я был в белой парадной форме. Иногда мой взгляд возносился к великолепным фрескам купола, я вспоминал о своей загубленной душе и беспокоился, что Господь Бог не благословит наш брак.

Адмирал Де Марне молча выслушал мое объяснение по телефону, но потом лейтенант Эйфертс сообщил, что адмирал нашел мою неявку извинительной и назначил повторный прием через двое суток. Не знаю, правда, простил ли он мне женитьбу на беспризорнице.

Скоро о моей необычной свадьбе знали во всем Сентралтауне и даже за его пределами. Открытки с поздравлениями прислали медсестры из госпиталя, Хармон Бранстэд и капитан Дражинский.

Алекс Тамаров все еще был без сознания.

– Ему пришлось срочно улететь на орбитальную станции, сэр, – извинился лейтенант Эйфертс. – Возможно, он примет вас позже.

Вот так! Сам виноват. Одну возможность встретиться с адмиралом я упустил, а другая неизвестно когда представится.

– Когда он вернется? – спросил я.

– Не знаю, сэр.

Я положил трубку и задумался. Прошло уже немало времени, а передать адмиралу жалобы Хармона и Зака Хоупвелла мне так и не удалось. Что ответить плантаторам?

– Лапочка, давай навестим Алекса, – предложил я Анни.

Она протянула мне руку с предметом ее гордости – золотым обручальным кольцом, и мы отправились в госпиталь.

После взрыва Алекс ни разу не приходил в сознание, но медсестра уверяла, что его мозг жив и надежда есть. Как обычно, в уголке больничной палаты примостился на стуле Эдди. Вид у него был мрачный. Он все еще числился в моем распоряжении как шофер. До меня вдруг дошло, что если я и дальше не буду загружать Эдди работой, то придется отпустить его к прежнему командиру. Тишина в палате была невыносимой.

– Пойду принесу кофе. – Я вышел в коридор. Когда я медленно возвращался с тремя чашками, стараясь не пролить кофе, кто-то окликнул меня:

– Капитан Сифорт? Я обернулся:

– А! Мистер Форби!

– Давайте помогу вам. – Он взял у меня одну из чашек.

– Спасибо. Как вас сюда занесло?

– Антивирусная прививка, – показал он на дверь процедурного кабинета. – Заставляют время от времени. А вы пришли навестить своего лейтенанта, сэр?

– Да, – кратко ответил я. – Если бы Форби знал, как мне не хватало моего друга!

– Адмирал Де Марне долго бушевал после покушения на вашу жизнь. Он распорядился оказывать вам всяческое содействие в расследовании.

– Мне только нужно найти Мантье.

Фредерик Мантье исчез, прихватив с собой деньги, документы и кучу вещей. Дора Мантье была вне себя от горя. Похоже, она действительно не знала, куда спрятался ее муж. Полиция Сентралтауна всюду развесила фотографии Фредерика, что вряд ли было необходимым в таком маленьком городке – богатого плантатора многие знали в лицо.

– Что они затевают? – спросил Форби, махнув рукой в сторону плантаций.

– Напрашиваются на неприятности. Я давно пытаюсь доложить об этом адмиралу, но, к сожалению, однажды не смог прийти к нему в назначенное время.

– Слышал, слышал, – съехидничал Форби. – А что касается адмирала, то он и в самом деле сейчас очень занят. Почему бы вам не встретиться на орбитальной станции?

Я остолбенел. Как же я сам не подумал об этом?

– Спасибо, Форби. Хорошая идея.

– Никки, будь осторожен, – слезно умоляла меня Анни за завтраком. – Береги себя.

– Все будет хорошо, Анни. Это всего лишь орбитальная станция. Мы были там, помнишь? Ничего опасного.

– Ничего?! Она же в космосе!

– Я скоро вернусь. А ты тут пока навещай Алекса. – Я тут же пожалел о своем предложении. Как Анни одна доберется до госпиталя? А вдруг к ней кто-нибудь пристанет?

– Эдди отвезет меня в госпиталь.

Я кивнул. Под присмотром Эдди она будет в безопасности. Он один стоит целого взвода охраны, несмотря на сломанную руку.

– Ну все, мне пора. – Я быстро обнял ее, кивнул Эдди Боссу и выскочил из электромобиля к шаттлу. Пассажиров было немного, в основном технический персонал, возвращающийся на станцию из отпуска.

Вскоре шаттл пробежал по взлетной полосе и поднялся в воздух. На высоте двух километров пилот поднял нос шаттла почти к зениту и прибавил скорость. Меня вдавило в кресло так, что я скрипнул зубами.

Испытывать перегрузки мне приходилось бесчисленное множество раз, но до сих пор никак не могу научиться воспринимать их правильно. Вот и сейчас вспомнился совет одного из инструкторов: «Не напрягайся, Сифорт. Наоборот, расслабься. Это же совсем слабая перегрузка. Чепуха! Представь, что на тебе лежит женщина. Баб ты тоже боишься?» Под ехидными смешками инструктора у меня краснели лицо, шея и руки.

Наконец ускорение кончилось, наступила невесомость. Двигатели выключились, шаттл летел по инерции, оставалось только ждать. Я начал прокручивать в голове варианты разговора с адмиралом.

При подлете к орбитальной станции я вгляделся в причалы. Почти все они оказались пусты и закрыты. Ничего удивительного: не для того треть всего космического флота послана к Надежде, чтобы бездельничать на станции. Конечно, корабли патрулировали околопланетное пространство. Лишь немногие стояли на ремонте.