Время для жизни 2 - taramans

А что делать? Пришлось снять…

Майор встал, обошел Косова по кругу.

— М-да… Да, конечно… это меняет дело. Но! Почему же, товарищ курсант, вы так стесняетесь своего боевого шрама? Что же это такое, голубчик? — развел руками майор, превратившись сразу же из требовательного командира в насквозь гражданского преподавателя.

«Штафирка! Шпак чертов!».

— Я, товарищ майор, не то, чтобы стесняюсь своего ранения… Я просто лишний раз внимания привлекать не хочу! Отвлекает это людей. Работе и учебе мешает. Вопросы всякие начинаются…

— Х-х-м-м… Ну тут вы, возможно, и правы. Но… но все же — есть положенные нормы! И нужно их соблюдать! — опомнился майор, — Кстати! А как вы смотрите на то, чтобы выступить перед нашими слушателями? И перед студентами, и перед школьниками? Это же — замечательно может получится! Такой пример!

«Не… все же он — явно не кадровый! С гражданки пришел — точно! Но почему тогда — не политработник?».

— Я, товарищ майор, не против! Но… не уверен я, что это будет правильно и возможно. Все же — следствие еще не закончено, и некоторые аспекты могут быть… не подлежать разглашению!

Майор пожевал губами с недовольством:

— Да, такое возможно. И как же нам быть?

— Я так думаю — можно обратиться в Управление рабоче-крестьянской милиции города и запросить их разрешения на проведения такого мероприятия.

— Да? Ну-у-у… да, так будет правильно. Наверное…, - майор явно был в сомнениях и не знал — а нужно ли тогда вообще такое мероприятие?

Все же отношение к милиции и их деятельности несколько… особенное. Ну зачем знать, чем занимаются эти люди? Жуликов всяких ловят, со всякими «отбросами общества» возятся. С «отрыжкой царизма», ага! Копнешь там, а оттуда — такая вонь, возможно, пойдет… Это же не геройское отражение атаки наглого буржуазного врага!

— Хорошо, я подумаю! — принял решение майор, — Так… Косов! Ваша группа сейчас занимается…

Майор покопался в бумажках на столе:

— Ага… аудитория номер двадцать два! А вы, Ильичев, пройдите во внутренний двор здания. Ваша группа должна сейчас быть там…

Договорившись, если уж по-другому не получится, встретиться вечером в роте, парни расстались.

«Двадцать два… двадцать два…».

Иван бродил уже несколько минут по коридору второго этажа, все никак не мог найти требуемого помещения.

«Настроят тут… лестниц, переходов, тупичков разных! И вся нумерация — коту под хвост! Вот как так — идут номера, идут… А потом — бах! Холл второго этажа! А из него аж три коридора и коридорчика! И куда идти? А ведь номера… идут друг за другом! Вот какого хрена в том коридорчике уже три помещения с номерами тридцать и далее? А где — номера до них?».

Дело осложнялось еще и тем, что сплошь и рядом эти коридоры имели окна на восточную сторону. А яркое утреннее летнее солнце в этих окнах… да на контрасте с не освещенным коридором! Косов уже нахватался таких «зайчиков», что предполагал, что он уже прошел требуемую аудиторию…

Но все же — нашел!

«Слава всем богам и великой ВКП(б)!».

Постучался. Вошел. И здесь снова подвергся атаке яркого веселого солнышка, которое светило из окон аудитории, да прямо в глаза всем сейчас входящим.

«Твою мать!».

Можно было лишь разглядеть силуэты сидящих за партами ребят, да еще у стола — смутно видимый силуэт человека взрослого, также окруженного несколькими ребятами.

— Товарищ инструктор! Курсант Омского пехотного училища Косов явился в ваше распоряжение! Назначен помощником инструктора группы!

Женский, несколько удивленный, но веселый голос ответил:

— Понятно, товарищ курсант Косов! Это просто — замечательно!

«М-да… ну что, опять? Откуда в твоей нынешней жизни столько совпадений, случайностей, обстоятельств, которые сплетаются в замысловатый узор? Узор, который — непонятно кто, и непонятно зачем так плетет и выписывает? И как к этому всему относится?».

Хотя… в общем-то — все не так уж плохо, с точки зрения самого Косова. А с точки зрения сержанта Ильичева — так вообще замечательно, приятель сейчас бы горячо позавидовал! Вот только по мнению той же — Насти… Даже спрашивать не надо, и так все ясно…

«Товарищ инструктор Грауберг… оказалась весьма привлекательной молодой женщиной! Мало того… эта была все та же — Лиза, которую он, помнится, так интересно и даже увлекательно подвозил на коне в поселок сельхозинститута!».

— Ну а чего ты удивляешься? Ну — Лиза, да? А если полностью — Эльза Генриховна Грауберг, преподаватель немецкого и французского языка кафедры сельхозинститута. А еще — преподаватель кружка тех же языков для командиров Омского гарнизона, здесь в Доме Красной армии. Сейчас — инструктор одной из групп подготовки для школьников. Что в этом удивительного?

«Ну да… вроде и ничего, да? Или — нет?».

Они сидели сейчас с Лизой в одном из летних кафе, которое располагалось на веранде здания коммерческого ресторана «Сибирь». Пили довольно неплохой кофе, лакомились мягкими и очень вкусными булочками. Это — уже после плотного обеда, съеденного сообща.

— А вот… то, что именно тебя назначили именно в мою группу… Это да, забавно получилось! — протянула женщина, поглядывая на него с улыбкой.

«Бедная Настя! Даже неловко перед нею — так переживать за мое пребывание в санчасти, рядом с Анечкой и Симой… А тут — вона чё! Едет сейчас в поезде, бедная, и не знает, как судьба-злодейка снова и снова проверяет мил-дружка Ванечку на прочность к женским чарам! Хотя… чего его, Ванечку этого проверять? И так давно понятно, что — слаб, слаб до одури и до дрожи в коленках, до томления в чреслах наш Ванятка! Ну кто он, если напротив сидит такая привлекательная… Сразу ясно — слабак и слизняк! Сейчас вот поулыбается еще немного эта Лиза-Эльза, и все! Размяк, растекся… бери его под микитки — «… и делай с ним что хошь!».

И ведь что самое… обидное, да?! Ведь и эта красотка — все прекрасно поняла по его поводу! У нее на лице написано все довольство сложившейся ситуацией!

«Как же хреново иметь такую выразительную физиономию!».

После его