Живой проект - Дарья Еремина

— Я так и не…  — Петр замялся и тряхнул головой.

— Я знаю, Петь. Спасибо.

— Что в итоге произошло? В новостях пишут такой бред, что я даже представить не могу с какой стороны искать правду!

Михаил усмехнулся и пожал плечами:

— Тебе достаточно сказать одно слово, чтобы получить прежний доступ к истине.

Петр сжал зубы, спрятал руки в карманы и побрел прочь. Михаил следил за ним взглядом.

Доказательство того, что женщина, выдававшая себя за вдову Королева, ею не является, вернули Михаилу контроль над LPI, но Петра интересовало другое: как он выжил?

Эвакуация и консервация Арктики-1, а так же отказ для «Руси» в доступе на Песок-2 сделало невозможным продолжить работу «Живого проекта» и направление осталось заморожено как в прямом, так и переносном смысле. Ведь благодаря «Руси» на свете больше не существовало заводов, имеющих схемы и станки для производства необходимого направлению клонов оборудования. Михаил не планировал возвращать «Живой проект», предпочитая остаться свободным от «Руси» и дождаться, когда руководство госкорпорации поймет, что не имеет ресурсов вскрыть арктическую станцию, не нанеся непоправимого материального ущерба своему имуществу. Но Петра интересовало другое: почему Михаил не боится ходить по улицам?

Принимавшие участие в планомерном терроре «Живого пректа» люди уходили из жизни без участия Михаила или LSS LPI. Они все вошли в не четко очерченную, но все же ограниченную группу по восстановлению «фабрики клонов». Это была тяжелая и неблагодарная работа, не приносящая результата. Даже честный слив всей имеющейся в базах чипа информации перекупленного за огромные деньги «нагло уволенного» специалиста последнего запущенного «живого проекта: солдат» — Славы, ставшего неотъемлемой частью группы, не позволял восстановить ход работы вне станции. Но Петра интересовали ни эти смерти, а удивительная лояльность людей, оказывающихся на освободившихся местах. Ведь Мишка не отличался умением заводить друзей.

И даже Александр, взявший на себя стратегическое управление LPI и ставший последним звеном для всех вопросов «Двух шагов», дошедших до президента, выглядел не более чем одной из фигур на своем месте, а Петра интересовало другое: чем же занял себя не способный на безделье Михаил?

С присущим ему педантизмом Петр выуживал из новостей намеки на столь чудовищные по затратам проекты, что хотелось выть при мысли, что он не просто не принимает в них участия, но даже не представляет их цели!

И все же остановили его не эти вопросы и не честолюбие.

Михаил уже развернулся к машине, когда фигура вдали замерла. Не сомневаясь ни мгновения, он направился к другу. Петр ждал. Злой, смущенный, с тщательно скрываемой, еле сдерживаемой улыбкой. Уже приняв решение, он почувствовал ни с чем несравнимую, уже забытую легкость, почти счастье.

— Я видел у Веры…  запись с шаров! Что может остановить готовых выстрелить людей? Там же ничего не было! Никого и ничего!

— Было, Петь…  не там, но в нескольких километрах севернее, на Песок-2.

— Липа не могла тебе помочь! Особенно после того, как ее выдрали из тебя вместе с паспортным чипом. Я знаю, что она потеряла связь с тобой.

— LSS тут ни при чем.

— Тогда что?

— Двести восемьдесят шесть телепатов, поверивших в то хорошее во мне, за что стоит бороться. Именно с ними я хочу познакомить тебя в первую очередь.

— Я и так знаю, что ты не самая последняя сволочь на Земле, — засмеялся Петр. — Так значит, впридачу к всемогущей Липе ты еще и телепатами обзавелся. Я снова начинаю чувствовать себя…

— …  моим другом?

— Пожалуй, да.