Предатель рода - Джей Кристофф

– Это опасно.

– Не более опасно, чем казнить эту девушку за то, кем она была раньше.

– О Боги, Даичи, когда мы впервые здесь появились, вы были готовы убить Кина по точно такому же подозрению. Вы были готовы убить меня из-за татуировки.

– Видимо, я кое-чему научился с тех пор. От нового сенсея.

Даичи улыбнулся.

– А ты говоришь, что пока ничего не сделала.

Юкико молча уставилась на старика. Совсем недавно она стояла над ним в этой самой комнате, приставив нож к горлу, и он требовал, чтобы она убила его. Но каждый раз, когда она общалась с Даичи, она будто открывала его новую грань. Его ненависть к Гильдии и правительству закалялась при помощи твердых рук и жестокого расчетливого ума. Она понимала, почему Кагэ последовали за ним. Почему они были готовы рисковать своей жизнью ради него и его убеждений.

Он действительно был прирожденным лидером – лидером, которым, она боялась, ей никогда не стать. У нее было только одно желание – мстить. Воспоминания о смерти отца, его теплая и липкая кровь у нее на руках, кровавые пузыри на губах. Мысли об этом грозили уничтожить и ее саму, пульсируя болью в голове и дробя кости в основании черепа.

– Вам не кажется, что есть в этом что-то неправильное? – Даичи сильно закашлялся, прочистил горло и оглядел совет. – Пощадить мальчика и покончить с девочкой?

– Мы всегда можем убить их обоих, – сказала Каори.

Юкико потерла виски, в которых билась боль, и закрыла налитые кровью глаза. Она чувствовала лес вокруг, мириады жизней прямо за окном, тепло и мелькание их мыслей вихрем кружились в ее собственной голове. Нарастающий гвалт. Шквал чужого жара. Отравляющее и тошнотворное чувство, заливающее ее, будто кипятком. И когда она закрыла глаза, пытаясь подавить огонь, пылающий в ее голове, то к ее изумлению и абсолютному ужасу, поняла, что может чувствовать и другие импульсы внутри Кеннинга. Вдобавок к мельтешению птичьих забот, слабым и едва заметным сигналам крошечных существ, кипящему сердцебиению грозового тигра прямо за дверью.

Она чувствовала и мысли Кагэ.

Размытые, нечеткие, они – жар и свет, непонятные формы и невозможные клубки эмоций. Везде. Всюду. Как ответ на загадку восприятия: то, что увидел однажды, уже невозможно пропустить. Она помнила, как проникла в сознание Йоритомо на Рыночной площади, пытаясь удержать его, словно горсть песка. А теперь она без труда могла чувствовать каждого жителя деревни. Мысли людей накладывались слоями – один человек, потом еще один, и еще, – образуя низкий гул, пока весь мир не вокруг нее не обратился в бесформенный шум. Юкико согнулась пополам, сильно моргая. Буруу поднялся и заскулил.

СЕСТРА?

Даичи сделал еще глоток чая, и его голос прозвучал сухим шепотом:

– Ты в порядке, Танцующая с бурей?

Она убрала волосы со лба, прикосновение кончиков пальцев к коже ощущалось как удар кувалды. Она пыталась прийти в себя, отключиться от шума и жара, свернувшись клубочком, и полностью закрыться от Кеннинга.

Боги, что со мной происходит?

– Юкико, ты в порядке? – спросил Даичи.

Она глубоко вздохнула, медленно выдохнула. Мир затих, но она всё равно еще чувствовала его прямо за пределами своего черепа. Волна начала уходить назад в бушующее море до следующего цунами, поднимающегося, чтобы скрыть солнце. И она – в его тени, словно насекомое, висящее высоко-высоко.

– Голова болит, Даичи-сама.

– Может, тебе стоит отдохнуть? – спросила Каори.

– Как я могу отдыхать? – Юкико моргнула, глядя на нее.

Дыхание у нее сбилось, будто она быстро бежала.

– Гильдия Лотоса пытается перековать династию Казумицу, а ты говоришь о том, чтобы убить Кина. Давайте лучше обсудим ситуацию с Хиро. Со свадьбой. Что надо сделать, чтобы предотвратить ее?

– Ячейка на улице Куро уже работает над этим, – сказала Каори. – У нас есть свой агент во дворце. До церемонии еще несколько недель. Так что успокойся.

– Я спокойна!

– Юкико… – сказал Даичи.

СЕСТРА.

– Нет, черт возьми! – выкрикнула она. – Несколько дней назад весь народ был готов восстать, а теперь вы сидите сложа руки, а возможности уплывают…

– Юкико! – голос Даичи на этот раз прозвучал грубо, как пощечина.

Она заставила себя замолчать, задержала дыхание и почувствовала, как беспокоится Буруу. Мир вокруг снова запульсировал, мысли присутствующих в комнате навалились на нее, и ей показалось, что земля уходит из-под ног.

– Что? – прошипела она.

– У тебя идет кровь из ушей, – сказал Даичи.

Она потянулась к голове, коснулась пальцами густых теплых струек, которые капали на пол. Перед ее взором взорвались черные солнца, крошечные осколки падали и тянули ее за собой. Буруу стоял в дверном проеме, и его мысли вскипали у нее в голове гулом и раскатами грома, перемежаясь белыми вспышками потрескивающих молний. Юкико пыталась вздохнуть, пыталась отвоевать пространство и хотя бы минуту тишины у себя в голове.

Но прилив нарастал.

Дрожали стены, и перекатывался под ногами пол. Она упала на колени, сжимая виски. Она слышала, как стучали крошечные украшения на полках Даичи, падали, кувыркаясь, шахматные фигуры. Люди вскочили на ноги и закричали, и их мысли было невозможно сдержать – они наполняли голову Юкико и изливались алыми струями из ноздрей. Вдребезги разлетелась чашка с чаем. Свалился со стены меч Даичи. Снаружи донеслись тревожные крики жителей деревни – деревья вокруг трясло от корней до макушек. А в голове Юкико – ком, колючий и рвущий ее на части – их мысли, надежды, страхи (боги, их страхи) – всё, чем они были и могли бы стать. И этот ком подхватывает ее и тащит, тащит в темноту под ногами.

ЮКИКО!

Буруу, помоги мне!

ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

Я не могу сдержать себя!

Он поднялся вверх на черных крыльях, словно какой-то зверь, забытый под кроватью в те далекие дни, когда одеяла были доспехами, а голос отца – единственным мечом, который был ей необходим, чтобы держать тьму в страхе. Но отец ушел – взошел на свой костер, достался великому судье Энма-о. Теперь Юкико ясно видела его: на лице размазан пепел от приношений, обвисшая бледная, как у трупа, кожа прикрывает кости, из дыры в горле всё еще хлещет черная кровь. Ее руки пытаются закрыть рану, но она слишком глубокая. Крови слишком много. Поздно. Жар, мысли, крики переполняли Юкико непреодолимым потоком, который вот-вот поглотит ее… и тут она почувствовала, как Буруу во тьме пробирается к ней пылающей точкой.

ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ.

Буруу!

ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ, СЕСТРА.

Узор кровеносных сосудов, пульсирующих под веками, стробирующие всполохи света снаружи.