Ку-дар - Ивар Рави

— Он весь горит, мне показалось, что я слышал стон, — голос владельца школы звучал расстроенно. Открыть глаза у меня не было сил, а чтобы что-то сказать, даже не приходилось мечтать. Странное ощущение, находясь в прохладном помещении, я чувствовал, как из меня утекает жизнь. Словно сам Сирд покинул меня в этот тяжкий час. «Сирд»! Каждой клеточкой своего истерзанного тела я понял, что мне нужно под лучи светила, но как это сказать, если даже веки мне не повинуются.

Снова послышались шаги, и незнакомый голос произнес:

— Уважаемый Керал-Мак, видно, вы сильно цените своего ученика, если решили разориться на мои услуги. Он из благородного рода?

— Он ку-дар, — просто ответил владелец школы, вызвав замешательство у обладателя звучного голоса.

— Хм, сколько живу, но с таким сталкиваюсь впервые, чтобы лечить ку-дара, который, по сути, уже умер.

Я чувствовал, что до моей спины дотрагиваются. Но болевых ощущений нет.

— Смотрите, уважаемый, я погружаю в его раны пальцы, ваш ку-дар даже не чувствует боли. Боюсь, он уже умер, только природная живучесть дает его сердцу биться. Он потерял столько крови, что любой «дех-ни» давно был бы трупом.

— Сколько он будет умирать? — голос Керал-Мака звучал глухо. Вероятно, он подсчитывал убытки от визита лекаря и прощался с деньгами Камиссы.

— Он может умирать несколько полных сирдов, ку-дары чрезвычайно живучи. Сильный «сен-ар», может, и смог бы его вылечить, но в наши края такие мастера не забредают. Мой вам совет, уважаемый Керал-Мак, прекратите мучения этого существа. Даже ку-дары не заслуживают такой мучительной смерти.

— Сколько я вам должен за визит?

— Нисколько, будем считать это дружеской услугой. Ведь, по сути, я ничего и не сделал. А ваша школа стала популярна в последнее время, о ней очень хорошо отзывалась мой хороший друг Камисса.

— Это ее ку-дар, мы его готовили для ее охраны, — голосом Керал-Мака можно зачитывать некрологи по телевидению.

— Тогда понятно, Камисса идет вверх, в следующем сезоне, не исключено, что именно она возглавит управу Гардо-Ач, потрясающая женщина. Мне пора, всего наилучшего, уважаемый.

Шаги возобновились и стихли через пару секунд. Какое-то время я провел в полной тишине, затем снова послышались шаги.

— Мастер, приказывайте. Прекратим мучения ку-дара? — послышался лязг металла.

— Придется, — глухо отозвался Керал-Мак, — но госпоже сам будешь все объяснять.

При этих словах меня охватила паника, еще секунда и заточенное лезвие лишит меня жизни. Мысленно взмолившись, попробовал шевельнуть рукой: получилось.

— Стой! — голос Карел-Мака глухим эхом отразился от стен, — я видел, как он шевельнул рукой.

— Ты жив, ку-дар? — Горячее дыхание обжигало мое левое ухо. Собрав всю свою силу и волю в кулак, я еле слышно прохрипел:

— Сирд!

— Он сказал «сирд», — воскликнул Керал-Мак.

— Готовится к смерти, ку-дары считаются детьми Сирда, — в голосе Тенкора не было убежденности.

— Нет, это что-то другое.

Карел-Мак снова припал к моему уху, обжигая его дыханием.

— Что ты хотел сказать, ку-дар?

— Сирд, — прохрипел я еле слышно, — вынеси меня на сирд! — Страх смерти придал мне силы, фразу удалось произнести, но она лишила меня последних сил. Я не чувствовал, как меня несли, как поставили под палящими лучами светила. Но, очнувшись, почувствовал себя лучше, словно человек проснулся после долгого сна. Я по-прежнему лежал на животе, а ласковые, для меня ласковые, лучи сирда творили чудо. Ощущая всем своим телом, как меня пронизывают излучение сирда, я мысленно видел, как под их влиянием срастаются мышцы, восстанавливаются сосуды, и по ним начинает циркулировать кровь.

— Сирд Всемогущий, — в голосе Керал-Мака слышалось восхищение и страх. Сейчас на его глазах происходило чудо: спина ку-дара медленно, но верно покрывалась коркой засохшей крови.

— Сирд Всемогущий, — повторил он, — никогда о таком не слышал. Я окреп настолько, что смог приподнять голову с деревянного топчана и спросить:

— Мастер, можно меня в тень?

— Тенкор, Барг, Урс отнесите его в тень, — с огромным облегчением закричал Карел-Мак. Я бы еще полежал под лучами сирда, но чувствовал себя аккумулятором, заряженным до критической точки. Еще несколько минут и сам начну выделять энергию, а этого мне хотелось избежать.

Тень встретила прохладой, но, странно, находиться под прямыми испепеляющими лучами мне понравилось больше. Несмотря на боль в спине, я аккуратно перевернулся на бок, чтобы видеть окружающих. Керал-Мак, Тенкор, Барг, Урс и еще два десятка учеников толпились под арочным навесом. На их лицах отражался целый сонм чувств: от восхищения до ужаса.

— Желток, как ты себе чувствуешь? — кличка «желток» крепко закрепилась за мной с того дня, как у меня состоялся первый испытательный бой. Тенкор выставил против меня Барга, одного из самых сильных и опытных бойцов. Но я в тот день дрался не только за себя, за мной следила женщина, поставившая ради меня на кон свою репутацию. Бой закончился быстро: вспомнив из прошлой жизни приемы борьбы, я удушающим приемом отправил Барга спать. Даже опытные Карел-Мак и Тенкор не поняли, что произошло: мощный Барг подмял меня, удобно расположился сверху. А через пару десятков секунд, столкнув с себя уснувшего бойца, я поднялся на ноги. Камисса едва удержалась, чтобы не кинуться мне в объятия.

Тенкору тогда этого показалось мало: он выставил против меня сразу двух бойцов, хотя по законам школы вступительный экзамен я прошел. С двумя драться было сложнее: я все время маневрировал, чтобы сирд оказывался у меня за спиной. Полуослеплённых противников я поверг в пыль, но победа далась мне тяжело. Теперь стало понятно, почему даже такой сильный воин как Болчак, побежденный мною в Даре-Ач, не смог пройти полный курс обучения.

— Спасибо, мастер, мне лучше. Но сегодня тренироваться не смогу, надеюсь, наставник Тенкор не сильно обидится, — я не удержался от шпильки в адрес своего мучителя. Мои слова встретили смехом: за прошедший месяц в школе у меня появились друзья. Барг и Урс, были братьями и лучшими учениками школы. После того боя мы сдружились с Баргом, а спустя пару дней и с его братом Урсом. Эти крестьяне «дех-ни» решили избрать путь воина, чтобы немного облегчить свое существование. Еще с несколькими учениками я тоже нашел общий язык. С десяток «дех-ни» проявляли враждебность не вступая в открытый конфликт.

—