Каратист: без компромиссов. Том 4 - Алим Тыналин

Воловников усмехнулся. Посмотрел на дежурного милиционера, внимательно слушающего наш разговор.

— Ты с ума сошел, мальчишка? Вставай, говорю. Тебя ищет министр. По заданию Политбюро ЦК КПСС. Ты срочно нужен для создания федерации карате Советского Союза. Первый секретарь выслушал просьбу Фиделя Кастро и дал зеленый свет. Быстро вставай. У нас полно работы, а ты тут прохлаждаешься.

Глава 13

Федерация

Образцов постучал кончиком ручки по столу. Громко, чтобы заглушить крики других участников совещания.

— Внимание, товарищи! — голос у него громкий и гулкий. Как в трубе. — Давайте соблюдать регламент. Напоминаю. Мы здесь уже сидим с утра. И до сих пор не утвердили ни один пункт.

Это точно. Мы потеряли уйму времени. Уже три часа дня.

У меня все сроки полетели к чертям. Ради совещания я пропустил занятия в универе, тренировку в спортзале с учениками и встречу с дядей. А конца-края заседания не видно. У меня на носу встреча с оперативниками КГБ.

Только вчера я находился в участке. Меня оттуда вытащил Воловников.

— Ты не мог найти другое время, чтобы тебя задержала наша доблестная милиция? — слегка раздраженно спросил он. Мы вышли из участка милиции. — У меня дел по горло. А тут ты пропал. Пришлось звонить, проверять, искать тебя.

Я пожал плечами. С вжиком затянул «молнию» на куртке. В Москве холодно. пасмурная.

— Обычно никогда вопросов не возникало. Да я и с документами всегда хожу. А вот сегодня забыл. И сразу же пристали.

Воловников еще раз посмотрел на меня. Оценивающе.

— А тебе поездка пошла на пользу. Загорел, посвежел. Ишь ты. Познакомился с кубинками?

Мы стояли на крыльце участка. На стоянку подъехал милицейский желтый «УАЗ» с синей полосой. Из здания вышли два милиционера.

Воловников стоял прямо по центру крыльца. Чтобы обойти его, милиционерам пришлось дать крюк. Они недовольно покосились на него. Но промолчали. Почуяли сотрудника госбезопасности.

— Всякое было, — я не стал отнекиваться.

Мы сошли с крыльца к синему «Москвичу». Воловников сел за руль. Завел двигатель. Но с места не трогался.

— Завтра у вас организационное совещание, — сказал он и включил «дворники», чтобы смыть налет мокрой грязи с лобового стекла. — Утверждение устава, выбор председателя, принятие всяких правил. Ну, ты знаешь. Так вот, я хочу, чтобы ты вошел в состав руководства.

О нет, только не это.

— Зачем мне это? — тут же спросил я. — Это не мое. Я хочу заниматься спортом. У меня еще полно времени. Вот лет через десять, пожалуйста. Милости просим.

Воловников покачал головой. Включил заднюю передачу и сдал назад. Выехал со стоянки.

— Нам нужен свой человек среди высшего состава. Тебя нельзя игнорировать. Твое мнение слишком ценное, чтобы его не учитывать.

Он так и не отстал от меня. Мы спорили всю дорогу.

— Это не подлежит обсуждению, — сказал куратор, когда мы подъехали к общаге. — Ты должен быть в руководстве. Ты не понимаешь. Мы смотрим далеко вперед. Карате, как бокс и борьба, это кузница будущих агрессивных спортсменов. Они нам понадобятся. В армии, в милиции, в нашей структуре. Мы хотели бы заранее познакомиться с перспективными молодыми людьми.

Я ухмыльнулся. «Москвич» стоял у обочины, фыркая двигателем.

— Лучше скажите прямо. Вы хотите заранее найти объекты для вербовки.

Воловников тонко улыбнулся в ответ. Не разжимая губ.

— Это тоже одно из направлений. Но главное, мы хотим иметь в руководстве своего человека.

Ясно. Тут бесполезно спорить.

— Ладно, посмотрим, как все завтра пройдет, — я пожал Воловникову руку. — Спасибо, что вытащили.

Вышел и отправился в общагу. Тренировка вышла очень длинная. Такая длинная, что я замерз.

И вот сегодня я с десяти утра на гребаном заседании. Есть представители от регионов и союзных республик.

Срочно прилетели, как только узнали, что проекту дан зеленый свет. Вроде все готово. Давно уже написаны проекты документов. Вплоть до приказов о назначении.

Но почти сразу пошли ожесточенные споры. Началось еще на стадии присвоения названия.

Образцов, как председатель, огласил давно согласованный вариант: «Федерация карате СССР». Поскольку создавали сразу две федерации, всесоюзную и московскую, организаторы предложили два пакета документов. Об утверждении устава «Федерации карате СССР» и «Федерации карате г. Москва».

Но Семенов, глава школы «Труд», спросил:

— А почему бы не назвать «Всесоюзная федерация борьбы карате»?

Семенов не так давно в нашем виде спорта. Пришел как раз из вольной борьбы. Еще не до конца освоился. Вот и тащит свои понятия.

— Вы с ума сошли, Вячеслав Иванович? — Лавров посмотрел на Семенова, как на еретика. — Какая еще борьба?

Семенов потряс листком с распоряжением ЦК КПСС «О создании Комиссии по развитию борьбы каратэ-до при Госкомспорте СССР». Я уже читал этот опус. В нем допущена масса ошибок. Например, карате упорно называли «борьба каратэ-до».

Но главное сделано. Этот листок — первый ком. Должен превратиться в лавину.

— А вот такая. Что написано в распоряжении? Так и надо называть. А то потом будут придираться.

Воробьев, тренер школы «Феномен», возмутился:

— Да мало ли что там написано? Видно же, что написали не специалисты. А если назовут балетом, тоже так прикажете назвать?

И пошло-поехало. Так и сидели, лаялись. Без обеда, без перерыва. Сейчас, во второй половине дня, все уже усталые.

Тогда Образцов предложил обсудить спорные вопросы в рабочем порядке. Это хитроумная бюрократическая уловка.

Решить все проблемы потом. Наедине со спорщиками. Все утрясти. Только после этого снова вынести на обсуждение.

— Но один вопрос надо решить сейчас, — заметил он. — Переходим к пункту девять повестки. Обсуждение кандидатур для участия в чемпионате мира. Вы все знаете списки претендентов. Есть возражения по списку?

Я оглядел собравшихся. Около двух десятков человек. Все сидят за длинным полированным столом в центре кабинета. Крепкие подтянутые мужчины. Сразу видно, что спортсмены.

Моя фамилия уже есть в списке. Так же, как и фамилия Щепкина в качестве моего тренера. Будет ли кто-то возражать?

Лавров поднял руку. Ну, конечно. Как же без тебя? Мои старые враги. Клуб «Белый лотос».

— Да, я возражаю, — заметил он. — В списке есть Ермолов и Щепкин. А вы предлагаете ввести их в руководящий состав. Это же прямой конфликт интересов. Как члены федерации могут участвовать в чемпионате?

Снова поднялся шум и гвалт. Я поймал вопросительный взгляд Образцова. Кивнул ему. Ладно, тоже рассмотрим отдельно.

Образцов снова постучал ручкой по столу.

— Хорошо, этот вопрос тоже рассмотрим в рабочем порядке.

Совещание закончилось через полчаса. Следующее назначили через три дня.

Но уже сейчас понятно, чем закончится. Лавров настаивал на отборочном турнире. Утверждал, что в этом году турниры еще не проводили. Большинство участников совещания согласились.

Я с облегчением вышел из здания Спорткомитета. Чтобы прийти в себя после душного кабинета, прошелся по Лужнецкой набережной. Здесь и находилось здание комитета. Я вдыхал морозный воздух и смотрел на скованную льдом Москву-реку.

Ладно. Все равно пробьюсь на чемпионат. Не мытьем, так катанием. Они не посмеют оставить меня.

Решил так и отправился в спортзал. Я как раз успевал к встрече с оперативниками.

Прибыл через полчаса. Успел вовремя. Мои занятия с оперативниками никто не отменял. Только разрешили совмещать с другими учениками в один день. Главное, чтобы никто не видел.

Состав группы с Нового года поменялся. Почти полностью. Из пятнадцати человек остались только трое.

Но сегодня пришли четырнадцать сотрудников. Все, как на подбор, рослые и крепкие, с короткой стрижкой и большими круглыми головами. Двое здоровяков с кулаками размером с арбуз. Все незнакомые.

— Приветствую, кубинец, — прогудел один, когда зашел в зал. Выше меня на две головы. Плечи тоже широченные, в дверь не проходит. — Я наслышан про твои подвиги на Кубе. Сможешь повторить?

Я посмотрел на смутьяна. Глаза холодные, маленькие и неподвижные. Одет в камуфляж, просторные зеленые штаны и футболку. На запястье длинный извилистый шрам.

Он явно из задир. Из тех, кто любит устроить заварушку. Самый трудный ученик в классе. Как был в школе таким. Так и остался.

И еще он хочет устроить мне проверку. На прочность, так сказать. Ну что же, хорошо. Это даже полезно. Как раз, покажу новичкам, на что я способен.

— Тебя как зовут? — спросил я.

Здоровяк оглянулся на других учеников. Усмехнулся. Потому что увидел, что они тоже ухмыляются.

— Я Слон, — ответил он гулко. Своим