Мор 2 - Макс Вальтер

– Кум, что у тебя? – крикнул я. – Ольга, Сашка, они живы?

– Живы, – ответил тот. – Твои как?

– Порядок, – ответил в свою очередь я. – Что с потерями?

– Считаем, – угрюмо произнёс один из людей Кума.

– Лебедь, ты где? – позвал я нашего Морта. – Лебедь, собака, отзовись!

Но ответом была тишина. Среди тел его пока не обнаружили, среди живых тоже не нашлось. Людей выстроили немного в стороне, пересчитали, и теперь они помогали в поиске своих и перевязке раненных.

Солнце уже окрасило горизонт в розовый цвет. Часы показывали три часа, а мы всё ещё разбирали трупы, отделяя своих от зомби. Лица у всех мрачные. Предварительные потери представляли собой трёхзначное число. Пересчитав людей, которые способны передвигаться, эта цифра была: сто шестьдесят два. Со временем она сократилась до ста двадцати восьми. Тридцать четыре человека обнаружились при поиске с ранениями различной степени тяжести.

Постепенно цифра сокращалась, но некоторые ранения были несовместимы с жизнью. Такие получали хорошую дозу морфина и уходили из жизни с блаженной улыбкой на лице.

– Он здесь, – услышал голос Фока из леса и сразу рванул к нему.

Фок уже стоял перед ним на коленях и производил осмотр.

– Жив? – спросил я.

– Пока да, но у него внутреннее кровотечение, – ответил тот, – видимо, под атаку Тарана попал. Грудина разбита, и живот надувается. Если не положить его под нож, умрёт.

– Кум! – крикнул я во всё горло. – У тебя медики есть?

– Я могу посмотреть, – через какое-то время ответил толстый дядька.

– Ну смотри, чего встал, – я начал откровенно психовать.

– А… да… сейчас, – тут же засуетился тот. – Его нужно перенести.

К нам уже подошли Ленка с Саней. Насколько было возможно, аккуратно переложили Лебедева на одеяло и понесли на дорогу. Толстяк включился в работу и перестал волноваться. Вместо этого он принялся раздавать команды. Минут через пятнадцать началась операция. А уже через десять минут от её начала толстый доктор принялся сыпать грязными ругательствами.

– Что не так? – задал я ему вопрос.

– Здесь всё не так, – ответил тот. – У него даже сердце с другой стороны. Печень на месте желудка, именно в ней и порвана артерия. И я не знаю, где она находится.

– Ты сможешь его спасти? – спросил я.

– Я пытаюсь, не мешай! – резко обрезал меня тот.

Пришлось отойти и нервничать в стороне. А чтобы нервозность прошла более мягко, начал командовать разбором завала. Вначале просто орал и раздавал пинки, потом меня послали несколько раз, и я включился в процесс уже руками. Часа через полтора машины растащили, не без помощи Уралов и троса.

Потом начались похороны своих. Трупы зомби облили бензином и подожгли. А когда я вернулся с похорон, то увидел сидящего на асфальте доктора.

– Ну что? – спросил я.

– Всё, – устало ответил он.

– Трындец, – сказал я всё, что думал об этой ситуации, и уселся рядом.

Грязными руками достал сигарету и сунул себе в зубы.

– Угостишь? – попросил толстяк.

Я молча протянул ему пачку, тот взял сигарету и прикурил. Мы молча сидели и дымили какое-то время.

– Ну что, пойдём и его похороним, – поднялся я на ноги.

– Кого? – уставился на меня врач.

– Пациента твоего, Лебедева, – непонимающим взглядом уставился я на него.

– Зачем? – ещё больше удивился тот.

– Ты же сказал «всё»?

– Ну да, всё, значит, закончил, – пожал плечами тот.

– Ты дятел, что ли? – уже начиная улыбаться, спросил я. – Он что, живой?

– Надеюсь, выживет, – опешив от моего лексикона, ответил толстяк. – Кровотечение я остановил, всё зашил. Пульс слабый, но есть. Если инфекция не добьёт, всё будет нормально. Он сейчас под капельницей. Нужно ждать, ехать ему нельзя.

– Дай я тебя обниму, пузатик ты мой! – я на радостях схватил доктора и попытался оторвать его от земли.

Пока Лебедев находился под капельницей, а разрешения на его транспортировку мы не получили, то принялись обустраивать лагерь. Из семи автобусов три пришли в негодность, хорошо, что Уралы выстояли в этом бою. Мы выставили технику так, чтобы они образовали некое подобие крепости. Лагерь обосновали посередине. Хоть и в тесноте, но хоть какая защита.

Похоже, что все мертвяки разбрелись по округе и в города возвращаться не спешат. За день мы пристрелили примерно с десяток тварей и даже одного особого.

В этом, конечно, есть свои плюсы, но лучше к ним не привыкать. Мы год считали территорию за городом безопасной. Никто не даст гарантию, что они больше не вернутся в каменные джунгли.

Несколько костров полыхали вокруг лагеря. Лебедев до сих пор не пришёл в себя, а доктор пока не дал разрешения на его транспортировку. Сан Саныч, именно так звали врача, в последний обход вернулся с удивлением на лице.

– Если так дело дальше пойдёт, завтра утром можем уже ехать, – сказал он. – У вашего друга удивительно быстрая регенерация тканей. Следов инфекции не видно, ткани уже начали рубцеваться.

– Вот то, что ты сейчас сказал, я почти понял, – улыбнулся я. – Ты мне простым языком лучше, он поправляется?

– Да, и очень быстрыми темпами, – кивнул тот. – Но в сознание почему-то ещё не пришёл.

На ночь мы поставили часовых на крыши автобусов, развели костры вокруг и для еды, и чтобы хоть что-то видеть в кромешной темноте. Хорошо хоть ночи летом короткие и тёплые.

Людей разместили и в технике, и на улице. В автобусы загнали женщин и детей, а мужская часть осталась ночевать под открытым небом. Лагерь ещё долго гудел после отбоя, разговоры продолжались до наступления темноты. Да и после люди продолжали общаться, было что обсудить.

На утро Сан Саныч обрадовал меня тем, что Лебедев наконец-то пришёл в сознание и мы можем продолжать движение. Быстрый завтрак, сборы, и, кое-как разместившись в оставшейся технике, мы вскоре двинулись в путь.

* * *

Кремль, мать его так! Как же я по нему соскучился. За прошедший год я привык называть это место домом. Здесь моя семья, мои люди, я даже кое-что начал перестраивать под себя.

На этот раз встречать нас вывалило чуть ли не всё население. Раненных тут же передали Аркадичу на дополнительное обследование. А вот Лебедев уже мог передвигаться самостоятельно, в отличие от многих из людей. Это, конечно, не спасло его от осмотра.

– Хм-м, любопытно, – произнёс Аркадич, осматривая его. – Кто, вы говорите, вас оперировал?

– Сан Саныч, – ответил тот. – Это доктор из общины Кума.

– Нужно с ним пообщаться, – задумчиво произнёс тот. – Да, определённо профессионал, но кое-что ему стоит узнать дополнительно.