Дерзаю - Стив Миллер

А не наличными. Пат Рин встряхнулся, вспомнив, что его выигрыш этим вечером был небольшим, а все счета — закрыты. Он поднял глаза и поймал на себе внимательный взгляд Натезы.

— И еще кое-что, — проговорил он, демонстрируя ей правую руку, переливающуюся драгоценными камнями.

Она кивнула.

— Выгоднее всего было бы продать их здесь. Если желаете, я вызову сюда человека, который проведет нужные действия. Деньги будут вас дожидаться на станции обслуживания, о которой я уже упомянула.

И ему достаточно только ей довериться, подумал он, чуть не рассмеявшись.

— Вы очень добры, — отозвался он и снял драгоценности, горкой свалив их на ее протянутую ладонь. Немного поколебавшись, он потянулся к синей серьге. Отличительный знак, по которому его узнают.

— Постойте, — тихо сказала женщина. — Колец пока достаточно, мастер. Это… стоит слишком мало, если продается без соответствующей истории.

Он посмотрел на нее, от неожиданности подняв брови, но она только улыбнулась, поклонилась и перешла к пульту, негромко попросив пилота установить для нее линию связи.

— Нам дали разрешение на взлет меньше чем через час, босс, — бросил Чивер Мак-Фарланд через плечо. Его лицо было как всегда спокойным. — Есть какие-то идеи насчет того, куда мы летим?

— Сначала мы займемся кое-каким переоборудованием, которое мы слишком долго откладывали. У Натезы есть координаты… нужной мастерской в этом секторе.

Нисколько не смутившись, Чивер кивнул.

— А потом?

«Ну? — с интересом спросил себя Пат Рин. — И что потом?» Он посмотрел прямо на массивного пилота:

— «Потом» будет зависеть от необходимости, пилот. — Он направился к переходу, который вел к его каюте. — Если я вам не нужен, я сейчас удалюсь и буду размышлять о моих… потребностях.

— Ладно. — Чивер снова кивнул. — Я вам просигналю, когда будем взлетать.

— Благодарю вас, мистер Мак-Фарланд, — тихо сказал Пат Рин.

Он наклонил голову и ушел с кипящего деятельностью мостика в свою каюту.

Если бы нашелся такой смельчак, который спросил бы Пат Рина, считает ли тот себя человеком любящим, он ответил бы отрицательно. Конечно, человеку свойственно оказывать предпочтение знакомым и даже родне, но он не был привязан к клану. И он определенно не относился к тем людям, которые заполняют свою базу данных изображениями родственников во всех их выражениях лиц и временах.

И действительно, самый внимательный просмотр этой самой базы данных принес ровно шесть изображений, и все — до крайности неудовлетворительные.

Шесть.

Он бережно расположил их на экране, заполнив все пространство и увеличив так, чтобы на запечатленных в цифровом коде лицах можно было разобрать каждую черточку, каждый оттенок чувств.

Вот: Шан, Нова и Антора вместе, смеются вокруг вездесущего Дживза. Снимок не из последних: у Шана на пальце временно надето Кольцо, которое он вынужден был взять после смерти дяди Эр Тома. Антора выглядит еще подростком, а Нова… Нова тоже не старше.

А вот Квин, его собственная наследница, бежит наперегонки с кузиной Пади, дочерью Шана. Это изображение несколько более позднее, но все равно ему уже несколько лет.

Следующий снимок оказался свежим, и Пат Рин долго вглядывался в два лица, дороже которых у него на свете не было. Люкен бел-Тарда, его приемный отец: песочного цвета волосы тронуты сединой, плечи в любимой куртке гордо расправлены, и Квин, превратившаяся за время между двумя изображениями из сорванца в юную особу. Они стоят перед пасирским ковром ручной работы — гордостью Люкена и единственной роскошью, которую он себе позволил. Люкену за этот ковер предлагали целые состояния. Увы: состояния Люкена совершенно не интересовали. Квин в дорожном костюме, с до боли приглаженными волосами. Опаловые глаза, доставшиеся ей от матери, широко раскрыты и смотрят невозможно невинно. На полу лежит дорожная сумка. Пат Рину вдруг стало больно дышать: он вспомнил, что после того, как этот снимок был сделан, он проводил своего ребенка в превосходную частную школу, в которой она сейчас… в которой она училась.

Еще один снимок: не из недавних, но все же не такой старый, как изображение его кузенов и их домобота. Его мать за работой: несколько изданий Кодекса достойного поведения открыты на ее рабочем столе, глаза устремлены на экран.

Еще один: кузен Вал Кон, небрежно развалившийся в кресле перед камином в малой гостиной Треалла Фантрол: ноги вытянуты вперед, в левой руке небрежно зажат бокал вина. Он смотрит прямо в камеру и мягко улыбается, и глаза у него яркие, как изумруды на поддельном кольце с пальца Пат Рина.

Последнее изображение было самым старым, смазанным из-за недостатка умения фотографа. На нем были четыре человека в официальных позах, стоящие попарно. Слева — высокая Энн Дэвис, добродушная и улыбающаяся. Ее рука лежит на плече желтоволосого мужчины редкостной красоты: Эр Тома, ее спутника жизни. Рядом с Эр Томом, темноволосый и отчаянный, сам дядя Даав, держащий за руку хрупкую, изящную леди. Ее темно-русые волосы схвачены резным гребнем, зеленые глаза искрятся радостью. Эллиана, спутница жизни Даава. Мать Вал Кона. Мертвы — все четверо мертвы. Они умерли задолго до того, как был введен в действие «План Б». Это был портрет призраков, который он рассматривал пристальнее всего — и делал это уже много лет…

Шесть изображений, неполные и старые. И если верить Департаменту Внутренних Дел, это все, что осталось от его близких.

Он несколько минут сидел, глядя на экран ослепшими глазами, пытаясь придумать способ — какой-нибудь способ — получить известия о своих близких, не подвергая опасности тех, кто еще мог остаться цел.

На «Награде фортуны» была установка узколучевой связи. У него есть код, предназначенный для нерегулярно проводимых перекличек, а также другие коды, которые в старые добрые времена позволяли связаться с Люкеном, с «Исполнением долга», с Новой, с дэа-Гауссом и с главным компьютером Джелаза Казон.

Холодные и логические размышления сказали ему, что он не смеет воспользоваться ни одним из них. Департаменту Внутренних Дел удалось найти его, предложить ему свою возмутительную сделку — и в результате их нахальства, их посланец погиб. Эти факты отнюдь не гарантировали, что интерес Департамента к нему погиб вместе с ним. Напротив: он склонен был думать, что их интерес может стать значительно более горячим, когда обнаружится, что их посланец и его помощники не явились с докладом.

Совершенно ясно, что Департамент Внутренних Дел следит за его счетами. Можно не сомневаться, что они следят и за известными частотами Корвала — и, возможно, если к ним в руки попал хотя бы один взрослый, — и менее известными частотами также.

Пат Рин содрогнулся и закрыл глаза. Он не смеет никого вызывать. Больше того: он не смеет попасться в руки Департамента живым, чтобы потом не быть вынужденным предать тех, кто еще мог остаться на свободе.