Самурай - Ирина Оловянная

Опаздывать можно только девочкам, поэтому когда Гвидо не пришел через десять минут после назначенного срока, мы забеспокоились. На вызов по комму он ответил.

— Гвидо, ты где? Мы уже собрались.

— Идите гуляйте без меня, — произнес он, как-то пришептывая.

— Гвидо, ты где? — спросил я таким тоном, которому он никогда не мог противиться.

Он назвал улицу и дом.

— Жди, мы сейчас, — велел я и побежал ловить два такси, ребята побежали за мной. Здесь всего-то километра полтора, но так быстрее.

Опять с ним (не-е, что бы там ни говорил Алекс, Гвидо пока еще мелкий) что-то случилось, и он опять не хочет принимать помощь от друзей.

Гвидо сидел на земле, прислонясь к ограде сквера. Как всегда: «Сам решай свои проблемы». Видок у него был еще тот: оба глаза заплыли, и он почти ничего не видел, губы были разбиты, и похоже, что Гвидо потерял пару зубов. Какие повреждения скрывались под одеждой, можно было только догадываться.

Лео присвистнул, девочки ахнули.

— Нужен врач, — сказал я.

— Поехали к нам, — предложила Джессика, — папа дома.

Мы подхватили Гвидо под руки и запихнули его в такси. В ответ на ворчание водителя я с таким ледяным презрением обещал ему утроенную сумму по счетчику, что он покраснел и извинился.

Я прочитал фамилию врача на дверях, к которым нас привела Джессика: Террачино. Где-то я ее уже слышал. Сейчас это не важно.

Джессика побежала вверх по лестнице с отчаянным криком:

— Папа!

Таким воплем можно на всю жизнь человека напугать; Гвидо, конечно, очень плохо, но он не умирает. Этого папу, пожалуй, напугаешь! Спорю на что угодно, синьор Террачино — военный врач: операции под обстрелом, в джунглях, в болоте… тому подобное. Глаза у него такие…

Объяснять ничего не пришлось, перед нами просто открыли дверь кабинета. Приготовленные заранее вежливые извинения я проглотил: так можно и обидеть.

Синьор Террачино предложил девочкам выйти, а нам помочь Гвидо раздеться. Да-а, в таких синяках и ссадинах я был два раза в жизни: подарочки от бывшей банды Бутса его брошенному протеже, нормальным детям такой опыт ни к чему.

— Нет, — прохрипел Гвидо, — они меня не покалечили… умеют… А то ведь неприятностей не оберешься…

— Кто?! — почти хором спросили мы.

— Ну эти четверо, весной… Только теперь их шестеро.

— Идиоты! — взвыл Алекс. — Нам с тобой надо было не дурачиться, а вбить их в землю по самые уши! Чтобы больше в голову не пришло!

Я был с ним согласен.

— Рэкет? — спросил Лео.

— Чего?

— Ну у нас тоже есть такие, деньги отбирают. Думаешь, зачем я так тренируюсь?

— Понятно, — прошептал я.

Мне стало понятно сразу очень много всего. Во-первых, безопасный район, где живет Лео, не такой уж безопасный, просто здесь это не так, как я привык. Во-вторых, Гвидо, герой обороны Джильо-Кастелло, конечно, не мог отступить ни перед кем. Поэтому все так плохо и кончилось.

— Девчонок надо отправить по домам, и Гвидо тоже, — решил я. — Как мы будем искать этих?

— Просто, — ответил Лео, — наверняка у них фиксированный район фланирования. Если вы кого-то узнаете — никаких проблем.

В это время синьор Террачино закончил сканирование и осмотр Гвидо.

— Переломов нет, сотрясения мозга — тоже. Остальное — сами видите, — вздохнул он, — сейчас я его обработаю.

Мы помогли оказать Гвидо первую помощь. Измученный, он так и заснул на кушетке.

Врач накрыл его покрывалом и поманил нас в соседнюю комнату.

Девочки бросились к нам:

— Ну что?

— До свадьбы заживет, — успокоил их врач, — девочки могут пока остаться здесь; если вы задержитесь, я развезу их по домам. Не перестарайтесь, ребята! — напутствовал нас синьор Террачино.

— Тут трудно перестараться, — заметил я, — спасибо вам, до свидания.

Когда мы выходили, я услышал, как синьор Террачино спрашивает у дочери:

— Джесси, и который из них твой?

Алекс удовлетворенно ухмыльнулся.

— Значит, так, — начал я, — они проведут эту ночь в больнице, согласны?

— Может, лучше в морге? — предложил Алекс.

— Хорошая идея, — невозмутимо подтвердил Лео.

— Я серьезно!

— Я тоже.

Не только меня скрутило от ненависти.

— Лежачего не бьют, — криво ухмыльнулся я, — его поднимают и бьют, потом опять поднимают и опять бьют.

— Если мы попадемся охране — мало не покажется, — предупредил Алекс.

— Гвидо они не защитили, — возразил Лео.

— Я не предлагаю отказаться, — возмутился Алекс, — просто отметил.

— Угу, — согласился я, — ладно, начнем искать с того места, где мы нашли Гвидо.

Мы ходили довольно долго, пока Лео, знатоку обычаев всякого хулиганья, не пришла в голову замечательная идея:

— Пусть лучше они нас ищут!

— Что?

— Ну если мы будем вести себя понаглее, им сообщат, и они сами прибегут разбираться с теми, кто зашел на их территорию.

— Я всегда говорил, что ты — гений, — проникновенно произнес Алекс.

— А как ведут себя понаглее? — заинтересовался я.

— Да, — задумчиво проговорил Лео, — у нас не получится. Можно хотя бы разговаривать погромче. И дорогу никому не уступать.

Дальше мы шли в молчании: орать никому не хотелось. Но прямо посереди улицы и никому не уступая дорогу. Алекс чувствовал себя так неловко, что с облегчением вздохнул, когда они наконец на нас вышли. Прекрасно. Двоих я узнал. Они нас, впрочем, тоже узнали (а! Приятели бедного маленького Гвидо!), но по дури своей решили, что вшестером справятся.

Для начала они собрались загнать нас в угол, чтобы мы не смогли сбежать, мы с удовольствием загнались, а потом быстренько сделали рокировку — они и понять не успели как. «В бою никогда не злись», — часто повторяет сенсей. Я и не злился. Я спокойно вышибал дух из той пары, которая мне досталась. Алекс и Лео поступали так же, и помощь им не требовалась. Минут через десять этих скотов действительно пришлось поднимать, чтобы вдарить им еще по разу. Я придавил к стенке и придушил их главаря:

— Ты, ублюдок, еще кого-нибудь тронешь — убью!

Он испуганно покивал. Я врезал ему еще раз. И услышал за спиной:

— Всем стоять!

Мы попались. Неважно. Главное, этих прибили качественно. Я выпустил горло, которое сжимал, и повернулся лицом к городским охранникам. За моей спиной что-то шмякнулось.