Месть - Юрий Иванович

– Родители в командировке! – злобным голосом уже я стал напирать. – А бабушки нет уже пятнадцать суток! Как ушла в море в синем плаще, так и с концами!

– В каком плаще?.. Какое море? – ожесточённо стал чесать затылок полицай.

– Баренцево. А плащ фабрики «Красный август».

Он правильно решил, что дешевле будет для собственной психики впустить подобных недоумков. Поэтому пропустил к дежурному лейтенанту, которого мы оторвали от увлекательной игры в «танчики». Стоило видеть, как он на нас злобно глянул, выходя из увлекательного развлечения. Будь мы чуточку трусливей, уже бежали бы за три квартала отсюда. А уж каким грубым голосом он поинтересовался:

– Чё вам надо, детки? – что ему позавидовали бы все исполнители роли Фредди Крюгера.

– Чтоб роздал ты нам конфетки! – бойко ответил ему Найдёнов, проходя дальше дежурной комнаты и заглядывая в следующее помещение. Оттуда уже стал кричать: – А где мой дядя Степа?!

– Какой к бананам собачьим Стёпа?! – ещё больше осатанел лейтенант.

– Да тот самый, – стал я ему втолковывать, уже чуть ли не влезая в окошко и пытаясь рассмотреть мёртвые углы дежурки. – Которого ищут пожарные, ищет милиция, ищут, не могут найти.

Пока я это говорил, усыпляющие эрги’сы уже чётко успокоили что сержанта у входа, что лейтенанта в отдельной комнате. Ещё двоих сотрудников мы отыскали в третьей комнате: они там мирно играли в нарды. И те так же мирно уснули. Затем я бросился отключать видеокамеры, которых тут всего-то и оказалось три штуки. Пусть потом думают, как это детки и чем пережгли все внутренности дорогостоящей электроники. Сомневаюсь, что кто-то, где-то и именно в этот момент пристально следил за данным полицейским участком. Войти в дежурку для меня тоже сложностей не составило. А уж Найдёнов занялся осмотром парочки «обезьянников» и имеющегося здесь подвала с четырьмя отдельными камерами.

Вот он и примчался ко мне минут через пять, шепча на ухо:

– Внизу два мужика и девушка. Одна рыженькая, с такой оригинальной чёлочкой…

– Она! – порадовался я, не столько взламывая базу данных на здешнем сервере, сколько грубо уничтожая её и запуская всевозможные «трояны» во внутреннюю систему. – Бери вот ключи, начни с рыженькой, а потом готовься выпускать и всех сидящих в обезьянниках.

– Да там тоже всего трое.

– Вот и пусть идут на все четыре стороны. Также порадуй их, что все сведения о задержании будут уничтожены. А… вот ещё тут куча каких-то документов, раздай… И коробки на полке с личными вещами…

Про двух мужчин, томящихся в камерах, мы по умолчанию и переговариваться не стали. Коль они туда попали, значит, пусть там и остаются. Хотя и не факт, что в самом деле виновны. Или виноваты? И подлежат расстрелу? Но мы тут не явились всем без исключения дарить высшую справедливость, только и надо было выпустить на волю пташку, случайно попавшую под каток репрессий и полицейского произвола.

На всё про всё я выделил нам ещё пять минут. Если тут задержимся, может акция вылезти боком не только нам. Мы-то вырвемся в любом случае, а вот без пострадавших тогда не обойдётся. Да и самих полицейских за что прессовать? Они-то не виноваты, что их из народной милиции превратили в чисто империалистическую прослойку силового давления на тот же народ. Но раз народ это стерпел, кто мы с Лёней такие, чтобы возмущаться?

Ведь как ни крути, а себя мы уже к народу нашего государства не относим. Разве что в анкетах для Сияющих Курганов имеем право написать «…происхождение: землянин».