Орион - Бен Бова

Субудай-багатур вошел в юрту один, без почетного эскорта воинов, без предварительного уведомления о своем появлении и без малейших признаков страха. Он был одет в изрядно поношенный кожаный костюм степного кочевника и при себе имел только кривой кинжал, засунутый за пояс. Несмотря на невысокий рост и бедную одежду, выглядел он достаточно внушительно, разве что седые волосы выдавали его почтенный возраст. Круглое, плоское лицо казалось, по обыкновению, невозмутимым. Однако его темные глаза смотрели молодо и живо.

– Добро пожаловать в мое убогое жилище, мой господин Субудай, – приветствовала его Агла с низким поклоном.

– Я пришел всего лишь к врачу, – произнес полководец, – хотя мне и не устают повторять, что это юрта колдуньи.

– Только потому, что я могу излечить раненого воина, который умер бы без моей помощи, – спокойно возразила Агла.

Я обратил внимание, что она была чуть выше знаменитого военачальника, во всяком случае когда выпрямлялась во весь рост.

– У меня есть китайские лекари, которые творят чудеса, – бесстрастно возразил Субудай, – но никто не называет их колдунами.

– Я не творю чудес, мой господин Субудай. Это наше знание, наше искусство врачевания. У одного оно меньше, у другого больше, но оно не имеет ничего общего с черной магией. Твои воины тоже творят чудеса храбрости, но никто не называет их волшебниками. Мы занимаемся разными делами, но цель у нас одна.

– Мои люди думают иначе, – возразил Субудай. – А как тебе известно, не бывает дыма без огня.

– Прости меня, мой господин. Но я не занимаюсь ни магией, ни предсказаниями будущего. Я только знаю, какие растения и камни способны исцелить человека, – улыбнулась Агла.

Субудай недоверчиво хмыкнул, но не стал развивать эту скользкую тему.

– А ты поправляешься на удивление быстро, – заметил он, оборачиваясь ко мне. – Того и гляди, еще несколько дней, и ты будешь силен, как и прежде. Твой народ может гордиться таким воином.

– Просто мои раны оказались не столь опасными, какими казались с первого взгляда, – возразил я, пожимая плечами.

– Возможно, и так, – согласился Субудай таким тоном, что было совершенно очевидно – он не верит ни одному моему слову.

Я сделал еще одну неудачную попытку приподняться на своем ложе, и Агла поспешно подсунула мне под голову пару подушек.

– Поймали ли убийц, которые напали на меня? – осведомился я, с трудом принимая сидячее положение.

Субудай неторопливо уселся рядом, скрестив ноги.

– Нет, – сказал он коротко. – Им удалось бежать.

– Тогда, возможно, они все еще в лагере и попытаются снова напасть на меня при первом удобном случае.

– В данный момент это маловероятно. Ты находишься под моим покровительством.

Я слегка наклонил голову в знак признательности.

– Благодарю вас, мой господин Субудай.

Я собирался было спросить о причинах, побудивших его взять меня под свою защиту, но он опередил меня.

– Нередко бывают случаи, когда людям, занимающим высокое положение, скажем вождю такого ранга, как Хулагу, приходится сталкиваться с весьма серьезными проблемами. Такой человек иногда может ненароком высказать вслух надежду, что предпочел бы, чтобы проблема перестала существовать. Люди, преданные ему, могут в этом случае неверно истолковать его слова и попытаться освободить его от излишних забот, например, перерезать горло докучливому чужеземцу.

Я нахмурился:

– Но какую проблему я представляю для Хулагу?

– Разве я говорил о Хулагу? Или о тебе?

– Нет, – быстро согласился я, – ничего подобного не было.

Субудай кивнул, вполне удовлетворенный тем, что я правильно осознаю деликатность ситуации.

– Но тем не менее ты представляешь для него некоторую проблему. Чужеземец, появившийся неизвестно откуда, хотя и говорящий на нашем языке. Ты настаиваешь на том, что являешься послом заморского владыки, но не имеешь при себе ни даров, ни верительных грамот и при этом обладаешь силой десяти воинов. Ты утверждаешь, что должен лично встретиться с Великим ханом в Каракоруме. Вполне естественно, что у Хулагу могли появиться подозрения, что ты никакой не посол, а наемный убийца, приехавший с целью убить его дядю.

– Убийца, я? – приподнимаясь, переспросил я, не веря своим ушам. – Но тогда чего ради…

Субудай-багатур мановением руки заставил меня опуститься на свое ложе.

– Это правда, что ты пришел из вечерней страны?

– Да, – ответил я, не раздумывая, помня, что из всех пороков монголы больше всего презирают и ненавидят ложь.

Как и у других кочевых народов, само выживание в условиях пустыни зависело в первую очередь от гостеприимства хозяина, его честного и строгого соблюдения собственного слова.

Он наклонился вперед, положив ладони на колени.

– Несколько лет тому назад я повел своих воинов на запад от двух великих внутренних морей, туда, где сама почва черна как смола и так плодородна, что там выращивают злаки выше человеческого роста.

«Украина», – подумал я.

– Люди в этой стране тоже имеют розовую кожу, как и ты?

Я бросил невольный взгляд на Аглу, молча сидевшую на корточках рядом с моей подстилкой.

– Верно, – подтвердил я. – Люди с таким цветом кожи живут на этой земле и дальше на запад, вплоть до великого моря.

– Дальше на запад лежат королевства, где еще не ступало копыто монгольского коня, – продолжал Субудай, на мгновение утратив свою невозмутимость. – Богатые, сильные страны.

– Я слышал о людях, живущих в этих странах, – подтвердил я. – Русские и поляки, венгры, немцы и франки. А еще дальше на острове, не уступающем по размерам Гоби, бритты.