Творец - Ольга Рубан

— Вася, открой! — попыталась она крикнуть, но во рту была засуха, и из груди вырвался лишь тихий хрип. Потом вспомнила, что Вася тоже пропал, и с трудом поднялась. Кто бы это мог быть? Наверное, Борис Тимофеевич — следователь.

Кое-как доковыляв до входной двери, она приникла к глазку и тут же отшатнулась. За дверью стоял Женя!

Ей было строго-настрого наказано, если объявится муж, тут же, немедленно («сей секунд!») жать на «тревожную кнопку», которую ей настроили на мобильнике. Вот только мобильник остался где-то в комнате, а она здесь — за миллионы километров — у входной двери.

Она стояла, покачиваясь, в нерешительности. Что делать? Искать мобильник? Звать на помощь? А если Женя, тем временем, сбежит?

— Нина, открой, — послышалось приглушённое с той стороны.

Она снова посмотрела в глазок. Заросший, грязный, в своей рабочей робе с логотипом, ибо все его вещи остались дома. Настоящий уголовник. Такой же, как все остальные в её жизни.

Припоминая, где в крошечной прихожей скрипят половицы, Нина отступила, а потом чуть не вскрикнула, услышав очень близкое и исступлённое в замочную скважину:

— Посмотри же на меня! Я не во фраке!!!

Это заявление было столь неожиданным и абсурдным, что она на несколько секунд погрузилась в полный ступор, а потом вновь прилипла к двери. Что-то было в его словах, несмотря на абсурдность. Что-то логичное.

— Открой, это я! Это не он!

Словно во сне, Нина открыла дверь. Мужчина проскользнул в прихожую и, оттеснив жену, заперся изнутри. Маленькое помещение тут же наполнилось бомжацкими запахами немытого тела, грязной одежды и застарелого перегара.

— Не ори! — он крепко обнял жену, вряд ли осознанно затыкая плечом ей рот, — Всё в порядке! Это я! Это не он!

— Кто — он? — глухо раздалось растерянное в его вонючий рукав, и Женя расслабился, поняв, что Нина не собирается орать.

— Не знаю… Где дети?

— Девочки в школе, а остальные…, - губы у неё заплясали, и Женя поспешно остановил ее: «Я понял, не продолжай!»

Спустя несколько минут бестолкового, неловкого, какого-то рваного разговора, Нина щёлкнула чайник, хотела спросить, голоден ли он, но сдержалась. Она и так чувствовала себя странно. Словно наблюдала сама за собой на экране телевизора. Вот она, дурная кинодива, совершает один тупой поступок за другим, и никто её не остановит, не поворотит назад. Заявился похититель её детей, а она не только не вызывает полицию, но собирается напоить его чаем! Просто фантастика! Это всё таблетки…

— Мне велено немедленно сообщить, если ты объявишься…

— Догадываюсь.

— Долго тебе здесь оставаться нельзя.

— Знаю. Когда девочки придут?

Нина посмотрела на мужа.

— Через час пойду за ними. Они больше одни не ходят.

— Правильно! Вот это правильно! — с излишней, как ему самому показалось, горячностью поддержал Женя и смущенно поскрёб отросшую бороду, — Я возьму кое-какие вещи, если ты не против… Становится холодно, да и эта грязная роба слишком бросается в глаза. А ещё, если есть, хоть немного денег, а то…

— Где они? — оборвала его Нина. Голос ее был ровный, бесстрастный, — Они… хотя бы… живы?

— Нинушка, родная моя…, - Женя посмотрел ей прямо в глаза, — Поверь, я не имею к их исчезновению никакого отношения. Я просто голову сломал в попытках разобраться…

— Почему же тогда сбежал?

— А много ли от меня было бы толку, если бы я сидел за решёткой и каждый день, как болванчик, талдычил им одно и то же?!

Верила ли она ему? Умом — нет, конечно, но чувствовала она себя рядом с ним на удивление спокойно, не ощущая никакой угрозы. Может, женская интуиция ей подсказывает, что он всё-таки не виноват?

Она невесело хмыкнула, ведь при раздаче женской интуиции она явно стояла в очереди последней.

Женщина оглядела мужа, и по его запущенному виду заключила, что он все эти недели отсиживался где-то по подвалам. Густо заросшая физиономия, с которой затравленно глядели красные, мутные глаза. Ссадина на щеке. Из-под явно подобранной на помойке бейсболки — торчащие в разные стороны грязные волосы.

Внутри начала разливаться жалость, и она, прогоняя ее, тряхнула головой и напомнила:

— Ты что-то говорил про фрак…

— Да, говорил, — Женя, не дождавшись, когда жена предложит поесть, вытащил из хлебницы булку и жадно вцепился в неё зубами, — Я всё ломал голову, что за нелепый маскарад! Сначала, когда о нём речь зашла, я думал, что шпана на меня наговаривает. Может, насмотрелись ужастиков про этого… как его? Слендермена! И для полноты образа мне его приписали. Но потом и воспитательница заговорила про фрак, и другие свидетели. Но нет у меня фрака, понимаешь?!

Нина разочарованно отвела глаза. Неужели он пришёл, только чтобы сказать, что у него нет идиотского фрака? Только и всего? Еще не поздно отлучиться под каким-нибудь предлогом в комнату и найти телефон. И нажать кнопку. Но тут он её огорошил.

— Фрака у меня нет. У меня есть смокинг!

— Что?

— Я сам в них не разбираюсь, но фрак вроде с хвостами такими сзади, как у ласточки, а смокинг — без.

Нина молча хлопала глазами. Что он несёт? А потом внутри её что-то забрезжило.

— Это… который она тебе купила?! Для выставок?! Ты же сказал, что оставил его ей?

— В том-то всё и дело!

— Хочешь сказать, что…, - Нина задохнулась, стиснув под грудью руки, — Ну, конечно! У неё есть все основания ненавидеть меня и нашу семью, но… Она что? Нашла твоего двойника, обрядила его в этот смокинг и отправила на охоту за моими детьми?

— Нет… Соня не при чем. Ты её не знаешь. Она… она святая.

Нина скривилась. Лично она Женину бывшую не знала, но в сети было много информации о ней и фотографий, которые она с жадностью, втайне от мужа, дотошно изучила.

После этого она почувствовала себя ещё более старой, толстой и никчёмной и долго утешалась тем, что Софья так великолепно выглядит, потому что она на десять лет моложе, и у неё нет пятерых детей. Потому и сияющие цыганские кудри (наверняка нарощенные), и пухлые, как лепестки роз, губы (без сомнения, накачанные), и точёная фигурка (результат массажей и дорогого питания, которые Нина не могла себе позволить ни прежде, ни теперь). И работа у неё — не бей лежачего. Малевать картины и лепить фигурки, в то время, как она — Нина — жена и многодетная мать, положившая собственные здоровье и