Слепая вера - Бен Элтон

В тот же вечер, когда они забрали Мармеладку Кейтлин у няньки, которая присматривала за всеми малышами в их доме, Траффорд снова поднял тему прививок.

– Ты видела тех детей на экранах? – спросил он у Чантории, укладывающей Кейтлин в кроватку.

– Конечно, видела, – ответила Чантория.

– Хочешь, чтобы и Мармеладка Кейтлин стала одной из них?

Чантория сердито взглянула на него.

– Прекрати немедленно! Я ее родила – она часть меня!

– Тогда ты должна хотеть ее спасти.

– Спасти ее может только Бог. Разве в наших силах изменить судьбу?

– Ну хорошо, если все и так предопределено, тогда какая разница, что мы сделаем?

– Не умничай, Траффорд. Вот почему ты многим не нравишься. Люди знают, что ты считаешь себя умником.

Чантория перепеленала ребенка и принялась готовиться ко сну сама. Их маленькая складная душевая кабинка давно сломалась и теперь использовалась как дополнительный шкаф, поэтому Чантория просто залезла в тазик и стала обтираться губкой, окуная ее в крошечную раковину, привинченную к стене в уголке спальни. Обычно в это время она включала на большом экране видовой фильм с красивыми водопадами, но сегодня решила обойтись без них.

– Я вообще не понимаю, с чего ты взял, что эта ужасная штука сработает, – сказала она, смывая с себя грязь.

– Я в этом не уверен. Вовсе нет. Откуда мне быть уверенным? – кисло ответил Траффорд. Было уже четыре утра, и голова у него разламывалась. – Но если подумать, это кажется возможным… вполне возможным. По крайней мере, я понимаю соображения, которые за этим стоят. И по-моему, все это очень привлекательно.

– Привлекательно?

– Ну да. С точки зрения логики.

– Траффорд, – прошипела Чантория, – мы говорим о нашей дочери. А еще мы говорим о ереси! При чем тут твоя идиотская логика?

Траффорд взял коммуникатор и стал переключать каналы локальной сети. На стене по очереди появлялись соседские квартиры. Большинство жителей дома уже спали. Некоторые скандалили, две-три пары занимались сексом, кто-то наблюдал, как они занимаются сексом, а еще кто-то смотрел порнушку или реальное телевидение. Куколка, конечно, была на посту, но громко храпела в обнимку с ведром жареных куриных ножек, которые не успела доесть.

– Скажи мне, пожалуйста, Чантория, – попросил Траффорд, посыпая сахаром ободки двух стаканов и наполняя их пивом из кукурузного сиропа. – Тебе не надоело ничего не знать?

– О чем это ты? Я знаю не меньше других.

– То есть ничего.

– Траффорд, прошу тебя, не начинай. Нам нужно поспать. Кейтлин скоро придется кормить: она весь вечер провела на молочной смеси.

– Хорошо, я скажу по-другому. Тебе никогда не хотелось хоть что-нибудь понять?

– Я ложусь спать.

– Бог сотворил небо и землю. Бог сотворил нас. Бог хочет того, Бог хочет сего. Мы не знаем, как и зачем он все это сделал, нам не положено знать – так оно есть, и точка. Нам ничего не объясняют, вокруг одни чудеса. Дети рождаются, кто-то из них умирает – на то Божья воля, от нас ничего не зависит. Тебе не кажется, что все это выглядит как-то… ну, как-то…

– Как?

– Жалко?

Похоже, этого Чантория никак не ожидала от него услышать.

– Почему жалко?

– Я имею в виду, что мы… опускаем руки. Всё оставляем на милость Божью. Зачем, например, он нас создавал, если единственная наша задача – жить, веря в него, а потом умереть? Ты не считаешь, что это немножко… бессмысленно?

– Мне не нравится, когда ты так говоришь, Траффорд. Так говорят только психи. Наша обязанность здесь, на земле – хранить веру. А верить – значит признавать, что на свете есть кое-что побольше и поважнее нас, и я очень надеюсь, что это правда. Что тут жалкого?

– А может быть, я хочу в жизни чего-то другого, чего-то кроме веры?

– Кроме веры? И что же это?

Траффорд замялся в поисках нужного слова. Он знал, что такое слово есть, он слышал его в разных ситуациях, но придумано оно было именно для той ситуации, какая сложилась сейчас.

– Разум, – ответил он.

– И что он тебе даст, твой разум?

– Понимаешь, я хочу дойти до чего-нибудь своим умом. Хочу прийти к какому-нибудь выводу путем своих собственных рассуждений, а не потому, что мне кто-то его подсказал. Хочу отнять у Бога кусочек своей жизни.

– Траффорд, – с ужасом прошептала Чантория, – нельзя отрицать Бога! Тебя сожгут!

– Я вовсе не отрицаю Бога, – поспешно возразил Траффорд. Несмотря на все свои смелые речи, он был далек от желания выглядеть в глазах людей еретиком. – Разве нельзя совершать независимые поступки и при этом не отрицать Бога? По-моему, любой Бог, если у него есть хоть капля ума, должен был бы ожидать такого поведения от своих детей!

– Траффорд!

– Скажи, разве сама вера не ценилась бы гораздо больше, если бы к ней приходили через вопросы и сомнения? Какой прок в слепой вере? Честное слово, нетрудно утверждать, что ты веришь, если в противном случае тебя сожгут живьем. Но разве это значит, что ты веришь по-настоящему? Помнишь того хрисламита, которого мы сегодня видели? Вот у него была вера.

– Его чуть не забили на смерть. Ты хочешь, чтобы это случилось с нами обоими? Так, что ли? Тот человек был сумасшедший.

– Конечно, сумасшедший, раз на такое решился. Рисковать жизнью ради своей веры! Ты бы на это не пошла. И я тоже. Для нас вера – это то, во что нам приказано верить. Если бы отец Бейли заявил, что вишневая газировка – это кровь Дианы, мы бы стали молиться на нее без всяких возражений. Но тот человек…

– Которого чуть не убили…

– … тот человек пришел к своей вере вопреки тому, что ему говорили. Его вера была его собственной. Он обдумал что-то и стал действовать в согласии со своими выводами. Вот и я так хочу.

– Хочешь, чтобы тебя забили до смерти?

– Ты меня не слушаешь! Я говорю только, как было бы здорово поступать независимо! Обдумывать что-то самостоятельно! Решать, как себя вести, а потом выполнять свое решение. Разве это не было бы очень приятно?

– Вот уж не знаю! Никто никогда так не делает!

– То же и с прививками. Неужели не понимаешь? Я изучил факты, которые имелись в моем распоряжении, и пришел к определенному выводу.

– Какие еще факты?