Возвращение. Часть I - Даниил Корнаков

— Всё чисто, — сообщила она.

Спустились на пятую палубы и притаились за стойкой регистрации конференц-центра.

Соня прошептала:

— Так, здесь расходимся. Макс, удачи.

— Угу, — фыркнул тот и скрылся в тени.

— Ну что ж, теперь самое трудное, — доложила Соня и встретилась взглядом с Тихоном. — Идёмте, здесь недалеко.

* * *

Дверь в комнату для персонала показалась впереди, между двумя жилыми каютами.

— Так, смотрите в оба, пока я вожусь с замком, — велела Соня. В её руках блеснула отмычка.

Длинный коридор едва освещал свет огня. Пронумерованные двери вдоль стен уходили всё дальше, утопая в темноте. Из соседней каюты донеслись приглушённые разговоры. Где-то неподалёку раздавался едва слышная мелодия, играла музыка.

Щёлкнул замок, в лицо лёгкий сквозняк.

— Готово. — Соня приоткрыла дверь. — Заходим, заходим!

Тьму внутри прорезал яркий свет от фонарика ваттбраслета.

От пыли резало в глазах: она как дым витала в воздухе и лежала плотным ковром на полу. Сюда, видимо, лет сто никто не заходил.

Тихон почувствовал, как защекотало в носу, и с трудом подавил так и просившийся наружу чих.

Кружок белого света зашарил по старым полкам с проржавевшими вёдрами, висевшими на стенах планшетами, сломанными швабрам и ветхим тряпкам, пока не упал на вентиляционную решётку.

— Бинго, — сообщила Соня.

Она прикрыла нос рукой и приблизилась к находке, осмотрела её со всех углов, а затем обратила взгляд к Тихону, будто примеряя, действительно ли он пролезет. Потом сняла с плеча рюкзак, вынула из него отвёртку и принялась выкручивать толстые болты.

— Резьба вся проржавела, — пожаловалась она, делая резкие движения рукой, — но ничего, щас я… Ну, давай же…

— Я помогу. — Матвей полез в её рюкзак за второй отвёрткой.

— Тихон, ты пока стой на шухере. Мало ли…

Парень кивнул и осторожно выглянул из дверного проёма в коридор. Его смена на шухере продлилась недолго, от силы минуты три.

— Готово. — Соня обхватила широкую решётку и облокотила её об стену.

И вот в крохотной комнатушке образовалась большая квадратная дыра, походившая на вход в логово таинственного зверя. Своей чернотой она поглощала весь свет без остатка. Тихон взглянул в эту бездну, и вдруг только сейчас пришло осознание во что он ввязался. Все остатки храбрости, которые он так старательно скапливал на протяжении этих нескольких часов, быстро испарялись.

Голос Матвея донёсся словно откуда-то издалека:

— Тихон. — Тёплая рука легла на его плечо. — Если ты не уверен…

— Нет, — без толики промедления оборвал его парень и посмотрел прямо в глаза. — Я дал вам слово с Надей… В тот день, когда вы в очередной раз спасли мою задницу от мерзляков. Этим летом, помнишь?

— Помню, — подтвердил Матвей.

— Больше я портачить не собираюсь. Хватит. Я дал слово.

Матвей потрепал его по голове.

— Да, ты уже не тот шкет, которого я помню…

Тихон с досадой ухмыльнулся. Та жизнь, после всего приключившегося, теперь казалась ему жизнью другого человека.

— Ну что, ты готов? — В голосе Сони проскользнуло нетерпение. — Медлить нельзя.

Тихон кивнул.

— Вот держи. — Она протянула ему кусок тряпки и старые сварочные очки с толстой трещиной на левой линзе. — Для защиты от грязи и пыли. Эти шахты уже давно не использовались по назначению, потому скопилось там всей дряни за прошедшие годы… страшно представить.

Тихон надел очки.

Матвей помог завязать ему узел от тряпки на затылке и натянул её конец ему на нос и рот.

— Запомнил, куда надо идти, как только доберёшься до вентиляционного блока? — спросила Соня.

— Ага. — Он повторял маршрут весь этот день: «Выйти в общий коридор, двигаться вдоль генераторов, найти лестницу, отыскать помещение с окнами. Это и будет ЦПУ, где хранят батареи».

— Знаешь, ты чертовски отважный парень, Тихон, — улыбнулась ему Соня.

— Спасибо, — осевшим голосом пролепетал он. Его подсвеченные фонарями уши раскраснелись.

Матвей вынул из рюкзака крепкую верёвку, найденную среди всего хлама во «Всякой всячине», и обвязал ею талию Тихона.

— Как и договорились, три рывка когда спустишься, и три когда настанет время тебя поднимать, — напомнил Матвей.

— И два, если случится проблема, — добавил Тихон.

— Не случится, ты справишься. Я верю в тебя. — Матвей быстро взглянул на вход в шахту. — Ну что, за дело?

Тихон присел на корточки возле входа, набрал воздуха в грудь, будто намереваясь нырнуть глубоко под воду, и забрался в шахту ногами вперёд. Он сложил руки в локтях и принялся пятиться назад.

— Будь осторожен, — ещё раз последовало напутствие от Матвея.

Лопатками он ощущал объятия стальных стен, а нажимающие на них колени издавали хлопающий, металлический звук. Только бы не услышал кто-нибудь из Братства!

Освещённые белым светом лица Сони и Матвея походили на фотографию в квадратной рамке, которая всё отдалялась и отдалялась…

И вот он почувствовал, как носок его обуви провалился в пустоту. Пришла очередь не самого приятного этапа.

— Готовьтесь меня спускать! — громко прошептал Тихон и в подтверждении своих слов дёрнул верёвку.

Теперь совсем маленькая голова Матвея отозвалась впереди:

— Мы готовы!

Тихон сделал то, о чём раньше и помыслить не мог: обратился к богу, шёпотом произнося наскоро сочинённую молитву. Почувствовал горячее прикосновение дыхания из-за маски и начал медленно спускаться в дырку, крепко обхватив руками за верёвку. Внутренности выворачивало наизнанку от ужаса, и он едва подавлял в себе панику. Левая нога повисла в воздухе, следом правая, и вот уже всё его тело в руках Матвея и Сони, удерживающие верёвку.

— Ладно, главное осторожнее… — успокаивал он себя и крикнул: — Опускайте!

Тело дёрнулось, и на мгновение кровь застыла в жилах, но затем медленно, небольшими рывками, его стали спускать.

Свет провожающих его фонарей над головой растворялся, как бы сообщая: «Теперь ты сам по себе, дружок!». В этот самый миг Тихон выругал себя за небольшую опрометчивость: он забыл включить свет от своего ваттбраслета перед спуском. Сейчас он ни за что не решился бы разжать и пальца.

Ему мерещилось, будто он спускался в глубокую яму, а может и вовсе в ад, о котором в своих проповедях так много говорил Уильям Морган.

Поверить только, а ведь он считал его некогда великим человеком!

А тьма всё сгущалась. Тихон поднял голову