Пленных не брать! - Виктор Бурцев

За немногими переездами и пересадками Воскобойников, привыкший в принципе к передвижениям по огромной стране, неожиданно устал. Расставшись с жизнерадостным лейтенантом, он ехал дальше в пустом купе и откровенно скучал, то и дело пресекая мысли о том, чтобы попросить у проводника коньяку или водочки. Обещанная Мехлисом встреча со Ждановым и Гоглидзе не состоялась – добродушный человек в звании старшего майора ГБ поприветствовал Станислава Федоровича, выпил с ним коньяку в привокзальном буфете, закусил курицей и бутербродами с паюсной икрой и сказал, что ситуация неожиданно изменилась: Воскобойникова срочно ждут в Кандалакше, никаких промежуточных встреч не будет, насчет этого распорядился лично товарищ Мехлис.

Мехлис так Мехлис.

Перед самой Кандалакшей он не выдержал и выпил – но это уже могло считаться как «с приездом», не придерешься. Не таракан на ниточке, с которым обычно пьют алкоголики «за приезд», однако близко. Но всё равно не таракан.

Совсем немного с ним проехал похожий на земского врача старенький усатый человечек, отрекомендовавшийся Гусевым. Гусев пить не стал, всё читал книжку Мариэтты Шагинян и никак более в памяти Воскобойникова не остался. Неудачный попутчик...

Кандалакша оказалась городком сонным, промерзлым, как и ожидал полковой комиссар. По перрону, покрытому ледяной коркой, прошли двое стрелков железнодорожной охраны, за ними протопала квадратная баба в телогрейке и мохнатых платках, с каким-то бочонком на санках. Воскобойников постоял, чувствуя, как после вагонного тепла мороз – градусов двадцать пять, не меньше – впивается в нос и щеки, и двинулся в направлении небольшого вокзального здания.

Присланную к приходу поезда «эмку» он нашел без труда, молчаливый водитель лишь традиционно осведомился:

– Как доехали, товарищ полковой комиссар?

– Без приключений, – ответствовал Воскобойни ков.

После этой несложной беседы всю дорогу молчали. Зато комбриг Задвиган встретил Воскобойникова радушно, хотя раньше они совсем не были знакомы. Теоретически в хозяйство Задвигана можно было и не заезжать, но в Москве посоветовали познакомиться с комбригом и присмотреться к нему – так, мимоходом. Присмотреться так присмотреться, дело нехитрое...

Встретились на улице, под тихим мягким снежком. Воскобойников представился.

– Стало быть, из столицы, – сказал Задвиган, пожимая руку.

– Из нее, родимой.

– Не спрашиваю, с какими целями. Не спрашиваю, хотя догадываюсь.

– Догадываетесь? – прищурился Воскобойников. – Знаете, товарищ комбриг, я до Питера ехал с летчиком, молодой совсем пацаненок, так он тоже догадывался. Что ж получается?

– А мы все газеты читаем, вот что получается, товарищ полковой комиссар, – без улыбки сказал Задвигин. – В основном «Правду».

– «Мы отбросим к черту всякую игру политических картежников и пойдем своей дорогой, несмотря ни на что; мы обеспечим безопасность СССР, не глядя ни на что, ломая все и всяческие препятствия на пути к цели», – процитировал на память Воскобойников.

– Именно. Память у вас... Фотографическая. То-то же, что все препятствия. Вот только извините, товарищ полковой комиссар, – уверенно сказал Задвигин, разрубая большой ладонью стылый воздух, – но я буду говорить прямо. Посмотрите, командиры какие к нам идут. Только-только после училищ, топографией не владеют, карта для них не полезнее портянки, стрелять не обучены, требовательности к подчиненным никакой. Я понаблюдал две недели за такими двумя: лейтенанты Курочкин и Боков. Были лейтенанты – и нет лейтенантов.