Ледяной бастион - Алексей Бессонов

– Синий… – предостерегающе кашлянул Баркхорн.

– На Синего мне начхать, дружище, я его разотру между пальцами. Проблема в другом, – Роббо покосился на Нину и недовольно дёрнул плечом, – речь идёт о государственной измене первой степени, и мне ужасно не хочется спугнуть моих дорогих пациентов, потому что вся эта бодяга и так уже запутана дальше некуда. Вот чёрт, а!.. и ведь времени у меня, если разобраться, почти что ноль. Мы разворошили большую кучу кала, дорогой Артур, и теперь она воняет от всей души.

Отставной генерал заметно дёрнулся и поглядел на Роберта с откровенным недоумением.

– Государственная измена?.. первой степени? Причем здесь государственная измена? Рабин, как я понимаю, таскает для Джордана высоклассное зелье, с которого и жиреет Синий – причём тут измена?

– А причём тут зелье? – искренне удивился Роббо. – Вы что же, Артур, всерьёз считаете, что я стал бы тратить своё время на такую ерунду?

– Та-ак, – Баркхорн встал и прошелся по засыпанному пеплом ковру, меланхолично помахивая бутылкой виски. – Летели-прилетели… опять! Опять я впутан в государственные тайны! Спасибо, ваша милость, – он повернулся к Роберту и склонился в поклоне, – спасибо! Из– за этого дерьма я бросил флот, зарылся на этой паскудной планете, и вот – извольте! Что я, в конце, концов, должен сделать – застрелиться? Прыгнуть под дюзы?

– Чем вы так испуганы? – опешил Роберт. – О каком дерьме вы говорите?

– О таком! – рявкнул Баркхорн. – Куда, скажите мне, делся третий «Торхаммер»? Рик Водарацки был опытнейшим асом, и боссы клялись ему, что «тройку» вообще ничем нельзя пробить… куда его послали?

– Какой «Торхаммер», – изумился Роббо, – какой, вы сказали – «третий»?! Откуда он взялся… их что – уже три?!

Баркхорн дёрнулся как подстреленный и остановился, глядя на вытаращившего глаза Роберта. Лорд-наследник медленно оторвал задницу от подлокотника и встал в метре от генерала.

– Выпейте виски, – выдавил наконец Артур, протягивая ему бутылку, – вы что же, ни черта не знаете?

– Выходит, что так, – кивнул Роберт, поднося ко рту горлышко бутыли, – может, вы меня просветите? Я буду пить ваше виски, а вы валяйте, старина, не стесняйтесь: сдаётся мне, стесняться вам уже нечего.

– Мы с Майком выйдем в склад, – сказал Дарич, увлекая своего партнёра к двери.

Баркхорн рассеянно кивнул и сел на диван.

– Я даже не знаю, с чего начать, милорд… начну с самого начала – возможно, вы что-то знаете, а что-то нет… как вы помните, первый «Торхаммер» появился чуть больше пяти лет назад – его построили на Орегоне и перегнали на Фарнзуорт, где он какое-то время и болтался. Я тогда командовал двенадцатой группой охотников на «эскортах»… в один прекрасный день меня освободили от занимаемой должности, отправили на Фарнзуорт и погрузили на борт «Торхаммера» – но это был уже не тот «Торхаммер», это была вторая модель, но мы этого ещё не знали. Я говорю «мы», потому что вместе со мной на корабле оказалась приличная куча народу из разных мест – всех их, как и меня, резко сорвали и поволокли неизвестно куда. Через десять суток борт подошёл к планете, которая, как мы узнали позже, называлась Лассиг… это пятая планета довольно большой системы на самом краю облака Тэйс: это далеко отсюда, и наши корабли в тех краях не появляются. Раньше на этой планете была огромная имперская база. Никто не знает, почему, но в Войну она пострадала мало – были снесены только наружные постройки, а все подземные ангары, ремонтные стапели и даже жилые узлы уцелели. К нашему прибытию уже были отстроены башни наведения для планетарных кораблей, кое-какие блоки – узлы связи и прочее… в подземельях нас разбили на экипажи по восемьдесят человек и стали тренировать. Это были довольно странные тренировки: нас натаскивали на одиночные поединки с небольшими, невероятно манёвренными оппонентами; цели летали с жуткой скоростью, ни один наш корабль не способен так вертеться в прицелах.

– И что же, – перебил его Роберт, – всё это время вам никто ничего не объяснял?

– Нет, более того – мы почти не общались друг с другом… Тренировки продолжались чуть больше месяца. Потом к Лассигу подошли ещё два «Торхаммера». Эти корабли сильно отличались от первой и второй моделей. Внешне они были точно такие же – всё то же сплюснутое яйцо в сто сорок километров длиной, но вот внутри… я до сих пор не знаю, как работают их двигатели: это совершенно нечеловеческие конструкции. Теоретически, «тор» с таким движком может сесть на планету, даже на достаточно тяжелую.

– Инженеры-мотористы, – быстро спросил Роберт, – откуда они взялись?

– Не только мотористы, – ответил Баркхорн, – и энергетики, и оружейники – все они были с Ахерона…

Глянув на странно скривишееся лицо Роберта, генерал умолк и задумчиво глотнул виски.

– Про Ахерон вы тоже ничего не знаете? – спросил он.

– Практически ничего. Только название – как ни странно…

– Н-да-а… Ахерон, милорд – это старинная имперская база, причём база, полная каких-то древних тайн… Не знаю, почему, но Война её не коснулась никак: Ахерон не просто уцелел – он превратился в независимый мир, мир никому неизвестный. Они сумели не просто сохранить все свои производственно-ремонтные мощности, но и каким-то неведомым мне образом значительно их усилить: сегодня Ахерон способен штамповать огромные и невероятно мощные корабли, совершенно непохожие на всё то, чем обладала Империя в годы расцвета её могущества. У нас ходили слухи, что обитатели Ахерона смогли разрыть какие-то невообразимо старые технологии прежних хозяев галактики… тех, что летали здесь тридцать и более тысяч лет назад.

– И значит, мой дорогой папа столковался с этими красавцами, так? – спросил Роберт. – Интересно. И, главное, это многое проясняет. Многое, да не всё… кто же тот мифический оппонент, для борьбы с которым натаскивали лучших людей нашего флота?

– Об этом я могу только догадываться, – вздохнул Баркхорн. – Я подал заявление сразу после того, как пропал «Торхаммер»-третий с экипажем моего приятеля Водарацки. Нам никто не говорил, куда его послали. Мы вообще не имели права задавать вопросы – за этим следили люди Бена Николса…

– …начальника контрразведки флота? Вот даже как!.. И этого я не знал – а ведь неоднократно пил с Беном виски. Чёрт побери, да же что творится все эти годы? Какой смысл в таком уровне секретности, Артур? Зачем тратить миллионы на создание режима абсолютного молчания?..

– Этого я не знаю, милорд. Я сам до сих пор удивляюсь, почему меня отпустили – я уж не говорю про повышение прямо перед увольнением.

– Тут-то все вполне понятно, дружище: даже начни вы болтать – ну кто б вам поверил? Даже я, человек чрезвычайно любопытный, верю только сейчас, и то потому что вляпался в это дерьмо по уши… мои оппоненты, как я это понимаю, играют именно на противоположной стороне, вы понимаете меня? Что она из себя представляет, черт её подери?..

Баркхорн пожал плечами и приложил к губам горлышко своей бутылки.