Время Имен - Алексей Ар

— С удовольствием. — Нападавший ринулся к фордобцу, вскинул приклад и растерянно спросил: — А куда?

— Идиот. — Брюнет нахмурился. — Первая группа — обыскать корабль, вторая — к пульту. Мониторьте крейсер. Если Пеш не проявится, они, глядишь, придут в себя.

Николай украдкой посмотрел на часы. Рейдеры работают по выверенному графику, что подразумевает планирование операции. Рейдерский захват срежиссировал кто-то, обладающий серьезными возможностями и связями.

— Приступим. — Мнимый пехотинец придвинулся к пассажирам. Исследовал карманы дородного, габаритами с аэростат, руппианца… — Знакомый планшет. Кодовый хранитель, да?

— Вас поймают.

— Не раньше, чем ты запустишь код в банковскую сеть. Следующий…

Рейдер достиг Николая. Остановился, изучая импровизированный балахон, и недоуменно покачал головой. Плавно, с ленцой, раздвинул полы необъятной одежды…

— Не…

Поднял взгляд и икнул.

Глава 9

Удар отправил брюнета в дугу полета — к аппаратным стеллажам. Траекторию отследили десятки пар удивлённых глаз. Крохотная заминка стоила рейдерам победы.

Неуловимым движением лимы перекочевали в руки Охотника. В два ствола он развел полукругом сектор обстрела, багрянцем энергии перечеркнув застывшие фигуры. Лучевые трассы с воем вспороли нерасторопных громил, что украсили воздух розоватой дымкой и изломанными телами.

Семь попаданий…

Восьмой успел нажать на гашетку. С дырой в груди, позволявшей видеть разрываемые на куски переборки, направил пульсатор в сторону Охотника.

Высверк попадания развернул Николая, сместил вектор атаки. Но бой поверхностен, легко адаптивен. Пользуясь инерцией, он завершил оборот, пригнулся к палубе и довершил начатое.

Ад вспыхнул с утроенной силой.

Голубоватый шар энергии с неприятным звуком углубился в приборную панель. Пластиковое месиво, сдобренное разрядами коротких замыканий, волной накрыло двух членов экипажа, силившихся подняться на ноги. Мелькнули в броске тела… Рухнули на палубу подле центрального пульта — в пяти метрах от искалеченного Брюнета.

— Совсем плох. — Охотник склонился над рейдером. Ухватил за воротник мундира, тряхнул. — Позволь вопрос.

— Пошел… нах… — Мужчина харкнул кровью.

— Ответ неправильный. Кто вел операцию? — Николай приблизил лицо к раненному. Он запомнит названное имя — пока для общего интереса. С талантами, способными к столь масштабным операциям, стоит поработать.

— Я главный, — оскалился «пехотинец».

— Вопиющая ложь, — посетовал Охотник. — «Загрот» не шлюпка в пограничном порту. Вычислить маршрут спецлайнера, внедрить людей в команду сопровождения, саботировать полет и скрыть действо от Управления требует незаурядного таланта. В тебе такового не чувствую. Тогда кто?

— Назвалась твоей мамашей…

— Вообще не впечатлен. — Николай призадумался.

Секундную паузу разбил новый голос. Признаки жизни, судя по эмблеме, подал второй астронавигатор — молодой лейтенант со щегольской полоской усиков над пухлыми губами.

— Не понимаю. Кор Рон творит благие…

Выстрелом навскидку Николай пробил лейтенанту голень. Потеряв равновесие, мужчина вскрикнул и неуклюже завалился набок. Палубное покрытие скудно грохнуло.

— Не перебивай, я путаюсь, — попросил димп.

— Лойнаэль, — торопливо выдохнул Брюнет. Его накрыла волна животного страха, что случалось очень и очень редко. Говорившее с ним создание пребывало за гранью безумия. Переведя дыхание, пояснил: — Кто главный не знаю, я контактировал с Лойнаэлем. Тридцать четвертый сектор, планета Эрида, спутниковый поселок Одар.

Николай молча распрямился, проверил сигналы от флагмана и направился к выходу. Дела не ждут.

— Вы так и уйдете? — Капитан, тиская израненную шрапнелью руку, распрямился. — Тогда зачем?

— Любопытство. Но чтобы вас не разочаровывать… — Николай склонился к бессознательной красотке и избавил ее от ожерелья. Выдрал маленький камень, остальные горохом защелкали по палубной тверди.

Инцидент исчерпан.

Флот благополучно достиг курортного уголка вселенной — девятнадцатого сектора, знакомого всем любителям экзотического отдыха. «Прилетай и зажигай» — девиз уже без малого сотню лет обитал на галактических перекрестках, близких к фешенебельному местечку. Прилетай в рай под названием Аэлон, на уютную зеленовато-голубую планету, чья мягкая окраска смотрелась домашним окном в бездне космоса.

Катерам нашлось тихое местечко в ущелье, необжитом фабричными комплексами, — одном из тысячи разломов единственного планетарного спутника. Кораблям, растворенным в контрастных переходах света и тьмы, полагалось уйти в глухую защиту. С глаз долой, с радаров вон.

Время познакомиться с раем. Николай «проколом» посадил флагман в лесные дебри, теоретически не подлежавшие патрульному досмотру, и, собрав экипировку, незамедлительно покинул корабельную обстановку. Дорога вела на юг, через переплетение хвойно-изумрудных ветвей, овраги и буреломы, поляны, звенящие насекомыми, — к необъятным травяным полям, удобным магистралям и ферме, что беловато-красным сельским пейзажем нарушала цветущее море равнины.

Ряд домиков среди трав и кустарника, что знак свыше. Стирать ноги в марше до города лень, а очаг цивилизации мог решить вопрос с транспортом. Сотня кредиток подкрепила нехитрый рассказ про безалаберность туристического агентства и достигла сердец местного населения. Фермерская семья накормила Охотника горячим хлебом, молоком, овощным рагу, снабдила продуктами, вызвала флайт и едва ли не молитвенно проводила до транспорта. Возносясь к пронзительно-синему небу, он смотрел на фигурки, окатываемые травяными волнами, и улыбался. Редкое явление… и пустячное. Он забыл имена радушных хозяев.

Впереди показался город, разросся россыпью архитектурных изысков. Николай изучил городские окраины, проплывавшие внизу, и резко бросил аппарат к земле. Полуденная умиротворенность границ Толаада — Города Ярких Солнц — приманила точно арканом. Отправив транспорт к хозяевам, он подхватил блеклый за давностью использования кейс… и не решился сделать шаг. Вокруг тишь, но в том и прелесть.

Николай устроил багаж поблизости от невысокого забора, сел на бронированную оболочку и подпер голову руками. Скосил взгляд направо, затем налево. Диспозиция душевная — на верхней точке изогнутой улицы, что пыльным горбом соединяла гряду зданий и парковую зону.

Белые ограды метровой высоты уступами спускались вдоль легких домиков к неведомым городским благам. Покрытые сеточками трещин, задрапированные стебельками травы, угнездившейся в кладке, излучали солнечное тепло, накопленное за день. У основания щедро разрослись сорняки, чьи сердцеобразные листья застыли в серебристо-тусклой вуали пылевых наносов. Изредка легкие порывы ветерка обдували зелень — закручивали крохотные спиральные вихорьки, уносящиеся по залитой светом улице. Из ниоткуда в никуда, под сенью дикой аэлонской вишни…

Симфония запахов чудна: терпко пах кустарник по левую руку от Николая; горьковатыми наплывами вторил травяной ковер, сухими — прокаленная земля. Над отдельными домиками витали фруктовые гармонии.

Город лениво тек в полуденный час. Тихо шелестели парковые глубины, ветви деревьев царапали заборную бетонку — чертили камни следами, добавляя к уступам и выемкам неприметные тонкие росчерки. Мелкий пятнистый зверек с ободранным правым ухом дремал у забора; время от времени сонно приоткрывал один глаз, чтобы посмотреть на димпа…

Николай меланхолично расстегнул ворот сорочки. Вставать и идти не хотелось, с текущей позиции открывалось достойное полотно города. Дома, сочетавшие в архитектуре легкость древних минаретов, основательность кронверков и ультрасовременный офис-дизайн; голографическая проекция огромного темно-фиолетового цветка, ежеминутно