Богиня Смерти II - Алексей Елисеев

Затормозив метрах в пяти от туши монстра, Кали пружинистой походкой подошла к нему и дотронулась до чешуи выглядывающими из тактических перчаток пальцами. Тёплый, но не горячий. Значит, мёртвый, потому что при жизни скребберы как и заражённые, имеют очень высокую температуру тела. Иммунные, кстати, тоже горячее обычных людей — это оборотная сторона разогнанного вирусом метаболизма.

Некоторые настолько боятся скребберов, что стараются даже это название всуе не произносить, ведь одна из баек гласит, что они сплошь обладают ментальными Дарами и попросту предугадывают действия тех, кто на них охотится. Но Кали в это не сильно верила. Нет, Дары у скребберов есть, это точно, но очень и очень разные. А если бы они умели читать мысли, то и добывать их стало бы категорически невозможно.

В местах, не испорченных попаданиями снарядов увесистого калибра, хитин был похож на поверхность, покрытую лаком. Температура была такой, словно трогаешь нагретый солнцем камень, однако солнца не было видно уже вторую неделю, а это означало, что неназываемого убили совсем недавно. Понятно, что такая большая туша нагревается и остывает медленно, но скреббер точно лежит тут не более суток.

Сзади раздалась тяжёлая поступь. Догнавший Кали преследователь остановился в нескольких метрах и натужно пыхтел, восстанавливая дыхание. Однако! Отмахать на своих двоих около двадцати километров и остаться на ногах не каждый сможет.

— Будешь мне ещё предлагать секс? — вкрадчиво поинтересовалась блондинка, с интересом разглядывая «бегуна».

— Пум… Пум… Пум… Пум… Пум-м-м…

— Пумба? — подсказала Кали.

— Да! — пыхтя, как паровоз, подтвердил амбал. — Мо… мо… мо… мо… мо…

— Могучий? — с трудом давя улыбку, сурпово продолжила Кали.

— Да! На что…

— На что? — вскинула брови девушка.

— … Обижаться?

— Кто? — снова уточнила она.

Мордоворот помотал головой так, что капли пота едва не долетели до блондинки.

— Ка… Ка… Ли!

— Сколько Пумба в Улье? — решила проверить свою догадку Кали

Вместо ответа тяжело дышащий здоровяк показал два пальца.

— Два дня? — наигранно удивилась она.

Сработало! Амбал абсолютно серьёзно отрицательно покрутил головой.

— Два месяца?

Но и на этот вопрос атомит ответил отрицательно.

— Два года? — прищурилась Кали.

— Да! Два… Два… Года!

— Ты такой свежий…

— Нет, — снова затряс башкой мутант. — Могучий Пумба большой. Могучий Пумба неукротимый воин и неутомимый любовник. Кали сама мочь проверить… Кали будет приятно делать Пумба, а Пумба приятно Кали.

— Могучий Пумба помнит, кем он был до того как попасть в Улей? — продолжала удовлетворять своё любопытство блондинка.

— Могучий Пумба рождаться в Улей!

— То есть как? — вот тут Кали удивилась по-настоящему. Нет, она знала, что такое бывает, но это среди иммунных. А у атомитов… — Как это родился в Улье?

— Моя открыть глаза, и моя в Улей…

— Уже взрослый и могучий? — недоверчиво уточнила она.

— Да!

Амбал явно не понимал, чего от него добивается эта мелкая человечка. Он сел прямо на мох и уставился на неё.

— Кали красивый, Пумба могучий. Давай делать приятно Пумбе сейчас?

Пробежка в двадцать километров не остудила пыл мутанта. Нужен был другой подход, но и отказывать ему напрямую было нельзя. Он и правда чудовищно силён и вынослив как конь. А ну как расстроится?

— Что приказали Пумбе? — зашла она с другой стороны.

— Могучий Пумба должен во всём помогать Кали, пока…

— Пока… — помогла она замешкавшемуся здоровяку.

— Пока наша не вернуться в Карьерный! Правильно?

— Правильно, — кивнула блондинка. — Зачем Пумба мне мешает? Мне рассказать главному генеральному директору господину Пату про то, как Пумба себя плохо вёл?

— Не… Не надо, — мотнул тяжёлой башкой амбал. — Могучий Пумба помогать!

— Пусть Пумба молчит, пока я его не спрошу, это будет большая… даже неоценимая помощь. Ты меня понял?

Здоровяк утвердительно кивнул.

— Повтори, как ты мне будешь помогать.

— Сильна! — расплылся в улыбке амбал, демонстрируя треугольные зубы.

— Повтори полностью, — настояла на своём Кали. — Я хочу понять, как ты меня понял.

— Могучий Пумба не мочь говорить всякое, пока Кали его не спрашивать. Это быть неценимый помощь.

— Не «неценимый», а неоценимая помощь. Это значит — очень-очень дорогая. Понял?

Амбал утвердительно кивнул.

— Хорошо. Если будешь плохо себя вести, я обязательно всё расскажу главному генеральному директору господину Пату. Но это когда вернёмся. А до этого момента Пумба так и будет бегать пешком за багги, — Кали садистски ухмыльнулась. — Понравилось ведь бегать?

Но вместо ответа, амбал только плечами пожал, из чего она сделала вывод, что перспектива бега его не сильно-то и тревожит, в отличие от того, что она наябедничает Пату о его художествах.

Кали вновь вернулась к осмотру дохлого скреббера — когда ещё такая возможность представится? Этот экземпляр полностью и бесповоротно мертв, так что можно не опасаться, что он вдруг оклемается и начнёт по-свойски разбираться с любопытными рейдерами вроде неё.

В мёртвости монстра Кали была уверена на все сто. И дело было не только и не столько в температуре тела, а в споровом мешке. Который при жизни скреббера находился внутри одного из сегментов тела, а сейчас был безжалостно выпотрошен.После такого ни заражённые, ни скребберы не выживают.

В принципе, продолжать осмотр смысла не было. Самое ценное из скреббера уже забрали. Можно, конечно, заняться разделкой и разжиться в итоге трофеем вроде шипа с панциря — говорят, даже часть тела с мёртвого скреббера отпугивает заражённых. Но особого смысла в её случае в этом нет — подобные трофеи неудобны и слишком много весят. А с заражёнными Кали в состоянии справиться самостоятельно.

Но Кали всё никак не уходила.

Все, кто прожил в Улье достаточно долго, учатся слушать собственную чуйку. Называть это можно, как угодно — шестым чувством, интуицией, волей Ситкса или голосом Улья, но суть остаётся одна — это что-то вроде необъяснимого предчувствия. Сейчас к Кали пришло именно такое ничем не объяснимое чувство, подсказывающее, что нельзя ей сейчас уходить от мёртвого монстра.

Но и сидеть без дела было не по ней.

20. Настоящее. Ли

Чем дольше Ли слушала Улыбчивого, тем отчётливее понимала — бюрократия и желание непременно нажиться на