Мракоборец 1 - Александр Лиманский

отнесли добытые травы в гостиницу, где уже жили пару дней. На ресепшене всё та же усталая администраторша, узнав нас, сразу кивнула, мол, добро пожаловать. Я уточнил, можем ли мы воспользоваться кухней — мне нужна была плита, какие-никакие котелки, да и лучше всё это делать в относительном укрытии.

Администраторша повела нас по коридору и указала на полуподвальное помещение. Там находилась старая кухня, которую, судя по всему, никто уже давно не использовал. Примус или газовая плита, пара кастрюль — и всё это покрыто слоем пыли. Но на безрыбье и рак — рыба.

Устроившись у плиты, я разложил травы на чистом куске мешковины и принялся сортировать. Лина расположилась рядом на стуле, наблюдая.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовалась она, разглядывая, как я режу и толку отдельные листья.

— Готовить зелья, — ответил я, не поднимая головы. — С двумя монстрами нам не справиться. Нужно их разделить.

— Что ты имеешь в виду?

— Раз уж так совпало, надо сделать так, чтобы один убил другого, — я поднял взгляд, поймал её озадаченный взор и продолжил. — Биться одновременно с Граксалом и Шламником безумие. Даже для меня. Шансы на провал слишком высоки

Лина нахмурила брови:

— И как ты заставишь одного убить другого?

— Очень просто, — я взял небольшой нож и принялся измельчать листья. — Шламник ужалил Граксала своим ядом. Но не убил, а сделал зависимым. Для Граксала этот яд работает как наркотик. Он теперь вынужден каждый день прилетать к Шламнику, выпрашивать новую дозу. А взамен защищает его и приносит еду. Но что произойдёт, если яд перестанет действовать?

— Граксал взбесится, — догадалась Лина. — И, вероятно, разорвёт Шламника в клочья.

— Именно. Правда, Шламник хитрый: он залез в глубокую нору в карьере, но сейчас, после нашей последней стычки, он ранен и не торопится туда возвращаться. Жрёт известь, чтобы ускорить регенерацию. Так что если мы напоим его антидотом, яд, который он выдаёт Граксалу, потеряет свои свойства и перестанет быть наркотиком. Граксал не получит кайфа, озвереет и нападёт на раненого и ослабленного Шламника.

— Да, звучит логично, — согласилась Лина. — А как мы «напоим» его антидотом?

— Шламник любит хрустеть камнями, особенно известковыми глыбами. Он их ест, чтобы восстанавливать оболочку. Мы нальём антидот на несколько камней, дождёмся, когда он их проглотит. Вот и всё. Но на это потребуется время.

Я смешал очередную порцию трав с порошком тумеля и добавил капельку чистой воды. Запах получился резковатый, но в таких делах качество часто определяется не приятностью запаха, а эффективностью. Лина нагнулась поближе, пытаясь рассмотреть, что я там делаю, обдавая меня тепло и запахом карамели с миндалём.

— Фи, — сморщила носик она. — Запашок так себе. А что за зелья ты ещё готовишь?

— «Коготь» — для усиления режущих атак, чтобы легче пробить шкуру Граксала. И «Грузило» — порошок, который замедлит и утяжелит летающего монстра. Если всё пойдёт по плану, когда Граксал убьёт Шламника, он останется уставшим и слегка раненным. С этим арсеналом мы добьём его.

Она расправила плечи, и в её глазах сверкнул азарт:

— Ты и правда не боишься рисковать.

— Не боюсь, но не люблю, — усмехнулся я, не прерывая работу. — Это не первый мой бой с тварью, которая в разы сильнее человека.

Я ещё около получаса провозился с травами, котелками и пузырьками, аккуратно вымеряя пропорции. В итоге получилось несколько мешочков с порошковым «Грузилом», пара флаконов с «Когтём» и ещё один — с чистым антидотом. Все три были усилены тумелем. Я проверил всё ещё раз, потом устало выпрямился.

— Всё, готово, — сказал я, вытирая мокрые руки о полотенце. — Теперь нужно дать им настояться часов пять. А потом мы рванём прямо к карьеру.

— Я надеюсь, что всё сработает, — Лина поджала губы.

— Не переживай, — сказал я, глядя на неё. — Не лезь на рожон, и всё будет в порядке.

— Ладно, — ответила она, чуть смягчившись. — Тогда я пошла отдыхать. Раз у нас битва на рассвете, лучше поспать хоть пару часов.

Я не стал спорить. Она была права.

Ночью я спал урывками. Привычка — перед большими схватками всегда позволяю себе минимум времени на сон, но стараюсь выжать из него максимум. Проснулся я около трёх часов, по внутреннему будильнику.

Открыв глаза, мгновенно вспомнил, что сегодня нам предстоит рискованная вылазка к карьеру. Глубоко вздохнул, потянулся, быстро оправился и привёл себя в порядок, наскоро проверив снаряжение: сумка с порошком «Грузило», пара флаконов «Когтя», антидот для Шламника, чуть-чуть «Жажды крови» на всякий пожарный и ещё немного «Защитника».

Собрав всё это в кожаной, я вышел из комнаты и спустился вниз. В холле гостиницы, подсвеченном тусклой электрической лампой, увидел Лину. Она стояла у окна и пила кофе из одноразового стаканчика — видимо, раздобыла где-то в автомате. При виде меня она чуть поморщилась:

— Мог бы и разбудить меня раньше. Я только что встала, боялась, что опоздала.

— Я не твоя нянька, — усмехнулся я. — К тому же ты отлично справляешься сама.

Она фыркнула, но не с особым раздражением. На лице читалась некоторая сонливость: видимо, всю ночь ворочалась, не давая себе расслабиться, вот и проснулась в последний момент.

— Неважно, — пробормотала она, затем сделала короткий глоток. — Как вообще можно так спокойно относиться к грядущему бою?

— Привычка, — отмахнулся я и ткнул пальцем в её стаканчик. — Дашь попробовать?

— Держи, — она протянула стакан.

Я сделал глоток, почувствовал горячий горьковатый вкус — кофе так себе, видно, какой-то дешёвый порошок, но хоть немного бодрит. Вернул стакан ей, а сам спросил:

— Готова?

— Почти, — она вздохнула и прижала к плечу свою сумку. — А ты?..

— Всегда готов, — усмехнулся я. — Поехали.

Мы вышли на улицу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, пахло росой. Город спал, изредка где-то вдалеке лаяли собаки. Несколько фонарей потрескивали, подсвечивая пустые улочки. Я направился к своему мотоциклу, припаркованному неподалёку у гостиничной стены. Лина пошла следом, зевая.

— Чего это у тебя за старьё? — внезапно спросила она с насмешкой в голосе, как будто до этого на нем не ехала. — Никогда не видела такого убитого мотоцикла.

— Это всего лишь прикрытие, детка, — отозвался я. — Не хочу слишком выделяться в толпе.