KapitalistЪ - Алексей Стацевич

одним из первых, кто начал использовать для торговли технический анализ. Способный к математике и увлеченный цифрами, он совсем мальчишкой устроился работать в небольшую бостонскую конторку наподобие той, которой заправлял Плутливый Ганс, где и получал пять долларов в неделю. Пробную сделку провел в пятнадцать лет, а уже в двадцать — в 1897-м году — заработал первые десять тысяч долларов. Из-за постоянных побед владельцы бакет шопов постоянно отказывали ему в обслуживании, поэтому Джесси перебрался в Нью-Йорк, где сначала играючи умножил свои сбережения в пять раз, а затем так же легко потерял все до последнего цента. Самый же крупный, на конец лета 1907-го года, выигрыш мистер Ливермор получил еще шесть лет назад, купив на десять тысяч долларов акции уже известной Ивану Northern Pacific Railway — та сделка принесла Великому Медведю полмиллиона!

Как знал Крюков, будущее Джесси Ливермора почти до самой смерти в начале сорокового года будет похоже на детские качели-балансиры — скользить от многомиллионного капитала к банкротству и обратно. И так несколько раз.

— Рад был познакомиться, мистер Крюков, но мне пора бежать, наклевывается что-то интересное! — попрощался Джесси Ливермор после того, как они перекинулись парочкой ничего не значащих фраз, чуть поговорили о погоде и обсудили дела на бирже: «На рынке повышенная волатильность и дефицит наличности, ликвидность сужается», — между делом бросил Великий Медведь.

— Не оставите мне свой номер?

Ливермор замер, раздумывая.

— Хорошо, — наконец кивнул он, — вот, держите визитную карточку, здесь указан номер моего офиса в Сент-Луисе. Если у вас появится что-то интересное, что-то, сулящее большую прибыль, позвоните и сообщите об этом моему помощнику. Он свяжется со мной и передаст вашу информацию. А по пустякам прошу не беспокоить, уж простите.

— Я понимаю. Всего доброго.

Великий Медведь с Уолл-стрит вышел за порог, а Иван грузно опустился на диван.

— Вау, — только и смог выдавить он, — вот это я удачно зашел поиграть.

Встреча с Ливермором оставила в душе Ивана незабываемую отсечку.

…Было около часа дня, когда Крюков продал в небольшой плюс акции The Procter Gamble Company, и вновь предстал перед столом Плутливого Ганса.

— Желаете сделать ставку, мистер Крюков?

Этот вопрос каждый раз немного «вымораживал» Ивана. «Нет, я пришел к вам купить ливерной колбасы!» — так и хотел ответить он, но всякий раз лишь вежливо улыбался:

— Именно за этим я и здесь.

В этот раз Крюков решил играть по-крупному — время пришло.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенную и аккуратно перевязанную пачку банкнот номиналом в сто долларов каждая, развязал веревочку и положил деньги на стол. Добавил к ним то, что получил несколько минут назад в кассе после продажи акций The Procter Gamble Company.

— Здесь шестнадцать тысяч долларов. Хочу взять пятое плечо и купить акции United Copper Company.

— Откуда такая баснословная сумма, мистер Крюков⁈ — не сдержавшись, удивленно воскликнул Плутливый Ганс.

— Не ваше дело, — усмехнулся Иван. — Оформляйте.

Пока хозяин бакет шопа выписывал квитанцию, Иван еще раз прокрутил в голове ситуацию, как он получил эти деньги. Дело было так. Воскресным вечером, то есть вчера, Крюков — уже вполне буднично — созвонился с Толстым Лисом.

— Мистер Фокс, — когда с приветственными церемониями было покончено, уверенно сказал он, — я три раза одалживал у вас деньги на выгодное дельце, и каждый раз возвращал их с процентами. Сейчас же намечается дельце, которое я характеризую не просто как выгодное, а очень выгодное! И поэтому хочу спросить: если я вдвое увеличу процент, который отдам сверху, на какую максимальную сумму я могу рассчитывать?

Толстый Лис помялся. Этот русский паренек был ему симпатичен, а его намечающаяся деловая хватка — симпатична вдвойне. Единственная проблема Ивана, стопорящая его развитие и которую тот пытался решить — отсутствие приемлемого капитала. Толстый Лис был уверен — дай Крюкову достаточно денег, и он свернет финансовые горы. И если есть возможность помочь… Конечно, всегда существовал риск невозврата, но сладкий процент, который манил толстого капиталиста своей величиной, был весомым аргументом «за» в вопросе «Давать или не давать?»

— Полагаю, одиннадцать тысяч я смогу тебе выделить, — ответил мистер Фокс.

— Выезжаю!

Таким образом в распоряжении Ивана и оказалось шестнадцать тысяч долларов — одиннадцать, взятые взаймы, и собственные пять.

— С пятым плечом сумма ставки составляет восемьдесят тысяч долларов ровно, — прервал его воспоминания брокер, — на которые вами приобретены тысяча девятьсот акций «Юнайтид Капэ Кампэни» по цене сорок два доллара десять центов за штуку. — И протянул Ивану квитанцию.

На этот раз никакого волнения Крюков не испытывал — все было просчитано до мелочей. Он вынес уроки из ошибки, совершенной месяц назад, когда всего один квотер — двадцать пять центов, четвертак — отделил его блистательный триумф от грандиозного фиаско.

Поэтому теперь — никаких огромных плеч, только легко контролируемые небольшие «плечики», которые не уничтожат его депозит в случае одной неверной ставки.

Нью-Йоркская фондовая биржа — NYSE — в будние дни 1907-го года работала лишь до пятнадцати часов, и остаток торгового дня прошел для Крюкова в спокойном, даже благодушном ключе. Почитав свежие газеты, он успел не только перекинуться парой вежливых фраз с некоторыми завсегдатаями — с теми, с кем успел сблизиться за месяц регулярных захаживаний в бакет шоп, — но и даже слегка покемарить. А ближе к трем часам продал акции «Юнайтид Капэ Кампэни» по цене пятьдесят пять долларов за штуку, выручив со сделки двадцать четыре тысячи долларов чистой прибыли к имеющимся на руках шестнадцати тысячам. Можно было выручить и больше, поскольку бумаги — до своего небольшого отката — росли в течение дня до шестидесяти долларов, но Иван решил, что зафиксироваться в верхней точке будет слишком подозрительно, поэтому дал прибыли немного упасть.

Почти двадцать восемь тысяч — таков был личный капитал Крюкова к концу понедельничных торгов за вычетом денег мистера Фокса и положенных тому процентов. Кто-то на месте Ивана наверняка успокоился бы на достигнутом, но Крюков знал — это только начало.

Глава 19

(черновик)

16 октября 1907 года, среда, Нью-Йорк, США.

Ранним утром, когда конторка Плутливого Ганса только распахнула двери, Иван ворвался в нее, как угорелый — ему нужно было обязательно успеть войти в рынок до начала торгов, а точнее, до первого обновления котировок в четверть одиннадцатого.

— Здравствуйте, мистер Крюков! Вы сегодня рановато! Желаете сделать ставку?

— Разумеется! «Юнайтид Капэ Кампэни», шорт, пятое плечо, на все, — выпалил Иван и вывалил на стол все свое богатство — тридцать девять тысяч долларов. — Поторапливайтесь!

Плутливый