Проклятый Лекарь. Том 5 - Виктор Молотов

— Понятно. Инвестиция в землю, а не в медицину.

— Именно! Но есть нюанс. По закону, если клиника закрывается, земля возвращается городу. Такое условие приватизации. А если клиника работает и приносит прибыль — земля остается за владельцем. Хитрый ход городских властей — хотели гарантировать, что медучреждения не будут закрываться.

Умно. И теперь он в ловушке. Закрыть нельзя, не то потеряет землю. Держать убыточной — разорится. Классическая дилемма. Видимо, у них такие условия, что и отказаться от пациентов по ОМС нельзя. В подобных случаях государство может диктовать свои требования.

— И что вы от меня хотите? — спросил я.

— Я уже отчаялся найти решение. Менял главврачей — трех за год. Один спился, второй сбежал с деньгами, третьего я уволил месяц назад за полную некомпетентность. Не могу найти нормального управленца — никто не хочет браться за это болото.

Граф встал, подошел к окну, глядя на московские улицы:

— Поэтому я решил пойти ва-банк. Предлагаю вам кое-что совершенно безумное.

Он повернулся ко мне, и в его глазах горел азарт игрока, поставившего все на красное:

— Я предлагаю вам возглавить клинику как управляющему. Не как главврачу — это медицинская должность. А именно как управляющему. Полная власть. Найдете главврача, наберете персонал, организуете работу, выведете на прибыль.

— Вы предлагаете мне бросить медицинскую практику ради административной работы? — я нахмурился. — Увольте. Я врач, а не менеджер.

— Нет-нет, вы не поняли! — граф замахал руками как дирижер перед оркестром. — Вы можете совмещать! Принимать пациентов и управлять одновременно! Но это еще не все!

Он вернулся к столу, навис надо мной как скала:

— Если вы согласитесь и выведете клинику на прибыль в течение года, она станет ВАШЕЙ!

Я чуть не поперхнулся чаем. Горячая жидкость обожгла горло, я закашлялся:

— Простите, что⁈

— Вы меня правильно услышали. Клиника станет вашей собственностью. Полностью. Вместе с зданием, лицензией, всем оборудованием. Единственное условие — вы должны вернуть мне вложенные пять миллионов. Можете частями, за пять лет. Без процентов. Но все, что сверх этого, будете забирать себе.

Он серьезно?

Я изучал лицо графа, пытаясь найти признаки розыгрыша. Не похоже на шутку. Клиника — это актив. Даже убыточная. Земля стоит миллионы, здание — тоже, лицензия на медицинскую деятельность — бесценна, получить новую почти невозможно.

— Почему такая щедрость? Что за подвох? — нахмурился я.

— Никакого подвоха. Чистая математика и психология. Я уже поставил на этой клинике крест. Списал пять миллионов как безвозвратные потери. Морально я с ними уже попрощался. Если вы сможете реанимировать этот труп — честь вам и хвала. И клиника в придачу. Если нет — я ничего не теряю, что уже не потерял.

— Но земля же будет стоить в десять раз больше!

— Через пять лет. ЕСЛИ построят метро. ЕСЛИ не случится кризис. ЕСЛИ власть не поменяется. Слишком много «если» для моего возраста. Мне шестьдесят два, Святослав. Я хочу жить здесь и сейчас, а не ждать журавля в небе.

Логично. Но слишком щедро. Должен быть подвох. ОБЯЗАН.

— Можно посмотреть документы по клинике? — спросил я, все еще переваривая масштаб предложения.

— Конечно! Я подготовился! — граф с энтузиазмом ребенка, показывающего новую игрушку, выдвинул ящик массивного стола и достал папку. — Здесь все. Учредительные документы, лицензии, штатное расписание, финансовая отчетность за последний год.

Я открыл папку. Документы были систематизированы идеально — разделители, цветные закладки, оглавление. Кто-то очень педантичный этим занимался.

Клиника «Новая заря». Тридцать два койко-места. Лицензия на терапию, хирургию, диагностику. Персонал — пятьдесят человек по штатному расписанию, фактически работает тридцать. Убытки — двести тысяч в месяц стабильно.

— Это все экономические показатели, — заметил я, перелистывая страницы. — А где медицинская статистика? Структура заболеваемости, показатели смертности, процент осложнений, удовлетворенность пациентов?

Граф нахмурился, полез в другие ящики стола:

— Где-то здесь были… Черт, куда я их дел? Точно помню, что были!

Он выдвигал ящик за ящиком, перебирал папки, даже заглянул в сейф:

— А, вспомнил! Я же отдавал их на анализ! Лилии Павловне. Она должна была проанализировать, почему такая высокая смертность.

— Высокая смертность? — поинтересовался я.

— Восемь процентов при норме в пять. Это одна из причин, почему страховые компании неохотно с нами работают. Говорят, слишком много летальных исходов.

Восемь процентов — это действительно много. Либо принимают слишком тяжелых больных, либо лечат неправильно, либо… есть третий вариант, но о нем лучше не думать.

Граф нажал кнопку селектора:

— Марина, попросите Лилию Павловну зайти ко мне. С документами по «Новой заре». И вообще со всеми медицинскими документами, какие у нее есть.

— Сейчас передам, Алексей Петрович, — отозвалась секретарша.

— Отлично! Пусть бросает все и идет сюда.

Пять минут ожидания граф заполнял рассказами о своих других клиниках — где все прекрасно и прибыльно.

Я слушал вполуха, размышляя о предложении.

Своя клиника — это не просто статус и деньги. Это неограниченный доступ к пациентам, а значит — к Живе. Можно будет набирать полный Сосуд каждый день без усилий.

В дверь постучали — деликатно, три коротких стука.

— Войдите! — крикнул граф.

В кабинет вошла девушка, которая сразу привлекла мое внимание.

Не красотой — хотя она была привлекательна. А какой-то внутренней собранностью, организованностью.

Лет тридцать пять, строгий деловой костюм темно-синего цвета, волосы собраны в идеальный пучок, на носу очки в тонкой оправе. В руках толстая папка документов, которую она держала как святыню.

Образец профессионализма.

И явно умна — во взгляде читается интеллект.

— Лилия Павловна! — граф встал, что было неожиданно. — Как раз вовремя! Знакомьтесь, это доктор Пирогов.

Я тоже встал — элементарная вежливость:

— Святослав Пирогов. Можно просто Святослав.

— Лилия Ростова, — она протянула руку для рукопожатия. — Очень приятно. Я много о вас слышала.

Следит за медицинскими новостями. И рукопожатие у нее крепкое, уверенное. Но…

В момент рукопожатия я заметил — ее кисть слегка отёчна. Не критично, обычный человек не обратил бы внимания.

Но я замечаю такие вещи автоматически. Обручальное кольцо сидело плотнее, чем должно, оставляя вдавленный след на коже. Классический признак периферического отека.

— Взаимно, —