Вирикониум - Майкл Джон Харрисон

И тут лорд тегиус-Кромис из Вирикониума, который следил за происходящим со своего наблюдательного пункта на крыше кибитки карлика — лорд тегиус-Кромис из Вирикониума, вообразивший, что его истинное призвание — не клинок, а поэзия, — решил, что момент настал.

— Они не позаботились прикрыть свою задницу. Вся их сила — в Чемозит.

Он уже не мог думать ни о чем, кроме смерти. Металлическая птица замерла у него на руке.

— С юга они полностью раскрылись, — он повернулся к Биркину Грифу. — Мы можем перебить массу этих мерзавцев, если только твои люди пожелают.

Гриф обнажил меч, улыбнулся и спрыгнул на землю. Через миг он уже сидел на своей чалой кобыле перед своим войском мошенников и разбойников. Желтая попона пламенела в сером свете утра, превращая и лошадь, и всадника в легкую цель.

— Все мы умрем, — он осклабился, и его товарищи усмехнулись в ответ, словно старые лисы. — Ну, что скажете?

Клинки ножей чиркнули по кожаным штанам.

— Чего мы ждем? — крикнул один.

— Чего вы ждете, идиоты? — завопил Гриф и расхохотался. — Никто вам «пожалуйста» не скажет!

Ответом ему стали крики и свист. Контрабандисты вскакивали на лошадей, радостно хлопая по коленям — шутка пришлась им по душе. Они были просто сбродом и мало подходили для подобных дел.

Кромис кивнул. Он не хотел открывать рот, но все-таки сказал им «спасибо». Однако его голос потонул в лязге металла, погребальном звоне по Уотербеку.

— Я уже одной ногой там, — хихикнул Гробец-карлик, настраивая какие-то рычаги, и пару раз махнул топором — просто для вящей уверенности.

Теомерис Глин фыркнул.

— Пожилой человек заслуживает лучшего. И зачем зря тратить время?

В своем разбитом старом шлеме он выглядел настоящим шутом. Лучше бы отлеживался в постели!

— Тогда идем, — Кромис спрыгнул с крыши кибитки и вскочил в седло, иридиевая птица захлопала крыльями у него над головой. Он выхватил свой безымянный меч. Не издав ни одного боевого клича, сорок контрабандистов, три метвена и великан-карлик бросились в бой, который был уже проигран. А что еще им оставалось?

Мертвые и умирающие лежали на насыпях — все вперемешку, все вместе. Древняя всепроникающая пыль Великой Бурой пустоши, напоминание о преступлениях Ушедших культур, жадно впитывала эту массу, ждущую погребения, и превращалась в вязкую жижу. Однако около пяти тысяч бойцов Уотербека все еще оставались на ногах. Они сбились в три-четыре группы, самая многочисленная из которых закрепилась посреди кровавого болота, на длинном низком холмике посреди долины.

В пылу атаки Кромис промчался двадцать ярдов, не испытывая нужды наносить удары: северяне, сбитые его лошадью, падали ей под ноги и были растоптаны. Он орал, бранился на чем свет стоит… и рвался к холмику, а за ним, выстроившись клином, летели контрабандисты. Чья-то пика скользнула по шее его коня, срезав длинную полоску кожи. Кромис свесился с седла и качнулся вперед, метя в сонную артерию северянина. Удар меча — и кровь брызнула фонтаном, а мерин взвился на дыбы и торжествующе заржал.

Кромис подтянулся, чтобы не вылететь из седла. Его разбирал смех: от острого, как стальная стружка, запаха крови и конского пота свербило в носу.

Слева от него вырос Гробец в своем экзоскелете — сверкающее, смертоносное гигантское насекомое с окровавленными металлическими ногами, которое пинками сворачивало скулы и крушило черепа чудовищным топором, сея смерть и ужас. Справа размахивал палашом Биркин Гриф, заставляя его описывать невозможные с точки зрения науки траектории, и пел во весь голос, а Глин, старый, как смерть, променявшая свою косу на клинок, издевался над противниками, разя их, когда они уже были уверены в победе.

— В вашем возрасте мы делали это иначе! — крикнул он.

В птицу Целлара словно вселился демон: она вырывала своим жертвам глаза, а потом улетала прочь.

Они уже миновали половину пути к холмику, громкими криками поддерживая его измученных защитников, когда Кромис заметил среди многочисленных стягов северян один, с головой волка. Пожалуй, этим стоило заняться, в чьих бы руках ни находился стяг — полководца или прославленного в боях воина. Возможно, даже самой Мойдарт… хотя на это надеяться не приходилось.

— Гриф! — закричал Кромис. — Веди своих парней к холму! Он натянул удила, развернул лошадь и стрелой помчался навстречу стене северян. А те, в панике бросая пестрые щиты, пытались спастись от смерти, что летела на них с окровавленным мечом, дико сверкая глазами.

— Метвен! — прокричал тегиус-Кромис.

Он схватил пику за древко, вырвал ее из рук мертвеца и вскинул ее, точно копье. Ему был нужен воин со штандартом — желание убить знаменосца полностью овладело им. Через миг пика осталась в животе какого-то северянина.

Он потерял счет убитым. Он сам обезумел от ужаса перед охватившей его жаждой крови. Он не различал лиц тех, кого отправил в ад, не видел ужаса на лицах уцелевших. Он читал им стихи, не понимая, что говорит — возможно, потому, что говорил на языке, который придумал сам, — и опомнился, лишь услышав голос человека под знаменем с волчьей головой.

— Глупо было прийти сюда, тегиус-Кромис. Когда все закончится, я брошу тебя своим волкам.

— Зачем ты это сделал? — прошептал Кромис. Длинное, мрачное лицо… Широкий, подвижный, тонкогубый рот, похожий на щель — его не могли скрыть длинные усы. Серые, глубоко посаженные глаза… из уголка одного тянулся, уродуя щеку, сморщенный шрам, когда-то оставленный ножом Торисмена Карлмейкера. Черные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, укутанным бархатным пурпурным плащом, который этот человек когда-то носил при дворе короля Метвена. Он твердо сидел на могучем скакуне, и его губы кривила презрительная ухмылка.

— Уотербек мертв, — изрек он. — Если ты явился, чтобы требовать мира от имени сброда, которым он командовал…

Его голос на миг потонул в воплях северян.

— …я могу быть снисходительным. Королева дала мне широкие полномочия в выборе решения.

Помотав головой, чтобы стряхнуть боевое безумие, Кромис ухватился за луку седла. Он был в растерянности. Он не мог поверить в то, что случилось.

— Я ехал сюда, чтобы сразиться с лучшим воином Кэнны Мойдарт. Выходит, я его нашел?

— Выходит, что так.

Предатель кивнул, и пехотинцы Мойдарт разошлись, образовав круг. Со всех сторон слышался смех, зрители свистели, размахивали щитами. Сражение продолжалось, но где-то в другом месте — возможно, даже в другом мире.

— Что же она тебе посулила? Неужели это стоило слез Кэррон Бан?

Человек со знаменем волка улыбнулся.

— У северян есть воля к жизни, лорд Кромис. Вирикониум утратил ее, лишь только умер Метвен. Мойдарт предложила мне расцвет вместо угасания.

Кромис покачал головой и обнажил безымянный меч.